История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Так франки или германцы? А может быть славяне?
— Католики, мой господин. Только католики. Лишь те, кто подчиняются Святой Римской Церкви, которая никогда не заблуждается.
Пасхалий одобрительно качнул головой. Его порадовало, что ученик думает в унисон с ним. А видит ли он главную цель?
— Враги бывают мелкие, крупные и смертельные, — Пасхалий приподнялся на атласных подушках, устраиваясь поудобнее. Он долго усаживался, стараясь поудобнее расположить нижнюю часть тела. Все это время секретарь выжидающе молчал, застыв с половинкой яблока в руке.
— На мелких змеенышей я не обращаю внимания, — продолжил наконец папа, — хотя и они могут принести много вреда. Крупные враги, досаждающие сейчас Бодуэну в Иерусалиме — опасны. Но с ними можно договориться.
— Как?! — изумленно воскликнул кардинал. — С сарацинами? С этими проклятыми персидскими турками? А проливающий свою кровь цвет нашего рыцарства?
— Ну какой там цвет! — махнул рукой папа. — Так, сброд, бездельники. Разбойники с большой дороги. Поверь мне, Иерусалим еще много раз будет переходить из рук в руки… И возможно, — он задумался, нахмурившись. — Возможно, мы не сможем его удержать.
Он провел рукой по глазам, словно отгоняя от себя навязчивые мысли.
— Перегринация, странствие в Святую Землю, затеянная Урбаном на Клермонском соборе, была гениальной идеей. И она принесла нам успех. Но частичный. Мы рассеяли мечущиеся по Европе толпы. Но никто не в силах двинуть на Восток всю Европу. Да, это и не нужно… Наш главный, смертельный враг теперь здесь! — и папа вдруг неожиданно ткнул пальцем в стоящий на столике графинчик.
Пораженный предыдущими словами папы кардинал посмотрел на пурпурное стекло.
— В … вине? — произнес он, совершенно сбитый с толку.
— В Византии, — пояснил Пасхалий, улыбнувшись. И чтобы не возникло недоразумений, пригубил из серебряной рюмки на длинной ножке. — В Византии, сын мой. Пока христианский мир расколот, пока существует греко-православная церковь, пока центром ее является Константинополь, мы не можем полностью опираться на наших прихожан, без боязни что их не увлекут в другую сторону. О! — Пасхалий воздел к лепнинам свода руки. — Как бы я хотел, чтобы прежде Иерусалима был взят Константинополь, чтобы он был разрушен! Но это время наступит. Я уверен.
Он уже успокоился и вновь стал удобней устраиваться на подушках.
— Император Византии Алексей I Комнин наш союзник в борьбе за Святую Землю, — тихо промолвил кардинал. — Он много сделал для рыцарей и пилигримов, шедших через его владения. Он…
— Хитрый, изнеженный плут, — оборвал собеседника папа. — Рыцарей он сделал своими вассалами и их руками расширил свои владения, а потом долго смеялся над их пустыми головами. Запомни: у католика нет союзника, пока этот союзник не стал католиком.
— Согласен с тобой, мой господин, — еще тише отозвался кардинал Метц, опуская глаза.
Папа внимательно смотрел на него, словно ища на смуглом лице секретаря отражения своих слов. Наконец он удовлетворенно усмехнулся.
— Перейдем теперь к повседневным делам, — сказал он. — Я просил тебя подумать о конкордате, смягчающем разногласия между светскими и духовными властями — во имя святой и нераздельной Троицы. Что сделано для этого?
Они проговорили час, перейдя от конкордата к церковным пошлинам во французских аббатствах, и папа тщательно вникал в каждый наложенный штраф или освобождение от налогов, поражая секретаря ясностью ума и цепкостью памяти. Он помнил самую отдаленную обитель и настоятеля в ней, кто является там графом земли и сколько солидов он недоплатил в прошлый раз.
Покончив с делами и уже собираясь отпустить кардинала, Пасхалий заметил, что тот желает, но не решается сказать что-то еще.
— Ну-ну, смелее, — приободрил его папа. — Что еще осталось нерешенного на сегодняшний день?
— Не знаю, стоит ли утомлять вас такими пустяками. Так, вести из Клюни. Вздор.
— Я охотно его послушаю. Хотя вздора из Клюнийского аббатства не исходило никогда.
— Приор обители пишет, что в целях упрочения католической веры в Палестине, им предпринята попытка создания при дворе Иерусалимского короля Бодуэна нечто вроде Ордена странствующих рыцарей. Будет ли она удачной или нет — покажет будущее.
— Логично, — заметил папа. — Многие попытки подобного рода с треском проваливались. Вспомним начинания Годфруа. Рыцари просто разбегались в разные стороны в поисках золота и наслаждений. Там крепко держится лишь один Орден — Иоаннитов.
— Их еще называют госпитальерами, мой господин, — добавил кардинал. — Поэтому затея приора заранее обречена на неудачу.
Возможно, — задумчиво проговорил папа. — Однако, что конкретно он пишет? Цели, задачи, люди, которых он посылает? Кто они?
— Цели — неподвластные простым смертным, — с явным неодобрением сказал кардинал. — В особенности рыцарям, которым не слишком по душе аскетическая жизнь. И — самое забавное — эта горстка людей призвана малым числом совершить такие подвиги, которые способны затмить славу самого Годфруа Буйонского! — кардинал позволил себе даже тихо засмеяться.
— В этом мало забавного, а много разумного, — промолвил папа. — Если одиночки, особенно благочестивые, совершают великие дела — во славу Святой Церкви, то они способны развернуть ход истории в угодном нам направлении. К сожалению, подобное случается крайне редко.
— Вот именно, — охотно поддержал кардинал. — Мечты!
— Мечты, исполненные Веры — исполняются. Я хочу знать имена этих людей.
— Сейчас, — поспешно сказал кардинал, доставая из сутаны свиток. Он развернул его, быстро пробежал глазами. — Вот. Приор пишет, что он направляет в Святую Землю три группы рыцарей, три экспедиции. Во главе каждой из них — выбранный им специально для этой цели рыцарь, славящийся благочестием и уважением. Лишь эти трое посвящены в истинные цели похода в Палестину. С каждым из них аббат беседовал лично и облек их своим особым доверием. Никто из них не знаком друг с другом. Группы немногочисленны — по восемь-десять человек в каждой. Все они направляются разными маршрутами. Трех предводителей зовут… сейчас… Вот. Филипп Комбефиз. Гуго де Пейн. И Робер де Фабро. Очевидно, это не слишком знатные и богатые рыцари, поскольку их имена мне неизвестны.
— Я хочу знать их маршруты, — произнес Пасхалий.
— Их маршруты? — и кардинал стал бешено листать свиток, думая, что папа слегка повредился в уме. Зачем ему маршруты этих троих, когда в Иерусалим ежегодно отправляются сотни подобных групп?
— Вот, нашел, — произнес он испуганно. — Одна из групп двинется по древнеримской Эгнатиевой дороге: из Драча — через Охриду — Водену — Солунь — Редесто и Селимврию. Вторая — через Венгрию — Белград — Ниш — Средец — Филиппополь и Адрианополь. Для третьей выбран морской путь: на корабле из Бари — через Адриатическое море — в гавань Авлон, оттуда через Македонию и Фракию. Все три группы сойдутся в Константинополе. О дальнейшем передвижении не написано ничего.
— Если сойдутся, — пробормотал про себя папа.
— Боже мой! — воскликнул кардинал Метц. — Но к чему такая секретность? Не проще ли было отправить один большой отряд рыцарей, если уж приору Клюни так приспичило, выслать вперед герольдов, известить пограничные заставы и…
— Я объясню тебе, — спокойно перебил его папа. — Большой отряд подобен медведю, ломающему в лесу деревья и созывающего охотников. Малые группы напоминают осторожную лису, крадущуюся по лесной тропе. Но одна лиса может не дойти до цели. Две — вероятно. Три — еще лучше. А четыре? Возрастает другая вероятность, что в шкуре одной из лис окажется предатель. И кроме того, вспомни, что божественная вера держится на триединстве, на Святой Троице. Нет, аббат Клюни поступил мудро, он все рассчитал заранее.
— Хорошо, мой господин, — с неохотой согласился кардинал. — Но если до Иерусалима дойдут все три группы, с одинаковой целью, но не зная друг о друге, то не передерутся ли они просто потому, что каждый захочет первенствовать в Святом деле?
— Я думаю, что аббат Клюни позаботился и об этом, — небольшие, почти всегда благодушные глазки папы сузились и приобрели жесткое выражение. — Я разделяю твои опасения, что благополучно добравшись до цели, они вряд ли захотят объединиться — слишком велика возможность последующих распрей. Я уверен также, что клюнийские монахи будут незримо наблюдать за ними весь путь. Они большие мастера на такие штучки. И они позаботятся о том, чтобы в Иерусалиме остался достойнейший из тех, кто отправлен в дорогу. Он и станет ядром будущего Ордена.
Кардинал Метц с сомнением покачал головой, и продолжал качать ею до тех пор, пока папа не сказал ему:
— А теперь иди. Я устал и хочу отдохнуть.
Кардинал тотчас же преобразился. Он дважды низко поклонился, а на третий раз, подойдя близко, преклонил колени и поцеловал атласную туфлю у первосвященника, затем поцеловал правую руку выглядывавшую из подбитой бархатом красной мантии, и, получив благословение удалился. Что-что, а церемониал приема и прощания с папами посетителей, утвержденный Латерантским Вселенским Собором католической церкви он исполнял аккуратно и искренно. Но выйдя за дверь он перекрестился и пробормотал про себя: «Нет, видно, старик все же слегка повредился в уме. А жаль».
2
Бенедиктинский монастырь в Клюни — обитель на юге Франции — испокон веков являлся зачинателем всех реформаторских движений в церкви. Приор аббатства пользовался в католическом мире не меньшим уважением, чем сам папа, по крайней мере, к его мнению прислушивались столпы церкви. Сам же монастырь являл собой по существу целый город. За высокими стенами монастыря были разбросаны хижины мирян, а по воскресным дням открывалась бойкая торговля на центральной площади. Сюда свозились товары со всей Франции и из-за ее пределов. Везли фижакское, кагорское и альбийское сукно, окрашенное кошенилью, сукно леридское и нарбонское, полотна из Шампани, белую и цветную ломбардскую и барселонскую бумазею, кордовскую кожу, бараньи и оленьи шкуры, кроличий и беличий мех. Везли воск и сахарные головы, римский тмин, миндаль, камедь, чернильный орешек, рис, шерсть, лен, коноплю, медь, латунь, олово, железные горшки, бургундскую проволоку, белила и твердое мыло, а также мыло жидкое из Тортоза, а оттуда же и смолу. Привозили фиги, изюм, каштаны, серу, красильный желтник, деготь, солонину, подпруги, тетивы, веревки, жир, сало и сыр, масло, вино и наконечники копий, стремена, шпоры, чашки, обработанный букс, зеркала из Венеции, серебро, золото, панцири, бумагу, кочерги, сошники и мотыги. А главное — везли и увозили секретные сведения, тайны, решавшие людские судьбы.
За три месяца до известного разговора Пасхалия II с кардиналом Метцем, в аббатстве Клюни также состоялся интересный разговор. Вернее, говорил больше сам настоятель монастыря, приор Сито, дородный мужчина с выпуклыми глазами и широким лбом. Рыцарь же, сидящий напротив него за большим дубовым столом, лишь изредка односложно отвечал на какой-либо вопрос. Присутствовавший в комнате несколько поодаль третий мужчина — киновит из монашеской братии, в надвинутом по самые брови куафе, вообще молчал, и, казалось, интересуется лишь полыханием огня в камине да треском горящих дров.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113