История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

..
И вдруг, как пораженный, вполголоса, но с широко открытыми глазами, спросил он Наталью Львовну:
- Это о нем, о нем вы мне тогда... вчера? Лампадка розовая, и кошка... это он?
- Он! - чуть шевельнула губами Наталья Львовна.
Алексей Иваныч прошептал было:
- Как же так? Когда же?.. - но потом, сделав рукою свой обратно хватающий жест, сказал: - Простите! - и ничего не добавил больше.
Когда Макухин сказал, наконец, что больше по настоящему делу он ничего показать не может, вахмистр (а рыжий жандарм ушел еще раньше дежурить на вокзале) подозвал к своему столу Наталью Львовну, и та подошла и села на табурет.
На вопросы вахмистра она отвечала, осторожно выбирая слова, - что знает и того, кто ранен (когда-то вместе играли на сцене), и того, кто ранил (случайные соседи по дачам), но почему именно стрелял один в другого и умышленно это было или нет, - не знает.
Алексей Иваныч слушал и думал даже, что вахмистр неправильно делает допрос и знает это, так же, как Наталья Львовна знала, почему он стрелял в Илью, и скрыла это, - что над его личным, таким огненным, палящим и режущим, уже начинает клубиться холодное, чужое, как сырой туман: чужому до чужого какое дело?.. Он отметил и то, как встала Наталья Львовна и подала руку Макухину, и тот, сумрачно до того стоявший, почему-то стал ее забывчиво гладить своей широкой ладонью и прояснел.
Вот что показал вахмистру Алексей Иваныч:
- Человек человеку - жизнь... однако часто бывает, что человек человеку - смерть... Не так ли? И даже бывает иногда, что больше смерть, несравненно, бесспорно больше смерть, чем жизнь!.. Жизнь - это нечаянно большей частью, не так ли? - а смерть!.. смерть - это прямой расчет... и даже, когда в расчет не входит, - безразлично. Верно, верно!.. И вот мне была смерть!.. Раз Вале - смерть и Мите - смерть, - значит, и мне смерть... Разве нас можно отделить? Нельзя!.. Нет!.. Были хорошие такие вечера, сидели вместе, пили чай и... надеялись... И что же вышло?
- Присядьте, пожалуйста, - сказал вдруг жандарм, подвигая ему ногой табурет, с которого только что встала Наталья Львовна. - Валя, - это кто же такой был? И Митя?
- Валя - это моя жена, а не "такой"!.. Валя - это Валентина Михайловна, моя жена... А Митя - это мой сын.
Алексей Иваныч, не подбирая бурки, опустился на табурет забывчиво и грузно и бессвязно продолжал спеша:
- И вот, их уже нет, - они умерли!.. И такого закона у вас нет, господа, - у тех, кто с законом под мышкой, - закона нет такого, чтобы его судить за убийство... не за яв-но-е, нет, конечно, но однако, - чем же оно лучше явного? А-а! Явного вам хочется?! Вам, чтобы из револьвера на вашем вокзале, непременно у вас на глазах - трах! - и чтобы народ тут кругом... и дьячок... и татарин, чтоб чай и пиво... ага! A вы чтобы могли протокол?!. Нет!.. Нет, я не поддамся! Это вы только уж после можете, когда я сам себя осужу, а я... я еще не знаю, как она!.. Поэтому я себя не осудил еще... Когда она осудит, тогда и вы можете, а раньше нет...
Вахмистр посмотрел на Макухина: тот энергично показал пальцем на свой крутой лоб и безнадежно махнул рукой в сторону Алексея Иваныча, но вахмистр подозрительно посмотрел на него и на Алексея Иваныча и спросил вдруг:
- Разрешение на оружие у вас имеется?
- Нет, - с усилием оторвавшись от своего, ответил Алексей Иваныч. - А разве нужно?
- А как же? - удивился вахмистр. - Непременно нужно... Поэтому, значит, вы его с заранее обдуманным намерением?
- Илью?.. теперь нет... Я его здесь не думал даже и встретить. Нет... Совсем случайно вышло.
- Вы, конечно, куда-нибудь ехать хотели?
- А?.. Да... Ехать?.. Бесспорно... Бесспорно, я куда-то хотел... Да: на Волынь, сынка его хотел посмотреть... от моей жены.
- А-а! - догадливо протянул старик. - Та-ак-с!
У него была очень сановитая внешность, у этого старого жандармского вахмистра с золотой огромной медалью на шее, и лицо его, широкое и простонародное, но по-городскому бледнокожее и с холеной белой раздвоенной бородою, было бы под стать иному архиерею или губернатору, а серые, с желтыми белками, глаза смотрели умно и спокойно.
Алексей Иваныч теперь прикидывал в уме, когда же именно Илья был знаком с Натальей Львовной: до Вали это было или после? И он уже обернулся было к ней, чтобы спросить, но, встретившись с ее жутким взглядом, отвернулся поспешно и забормотал:
- Вне всякого сомнения, в нем есть что-то, что нравится женщинам... Но почему же благодаря этому вдруг смерть?.. А ежели смерть, то это уже все конец! И всем законам конец, и никакой протокол не нужен - конец!
- Протокол все-таки написать надо, - заметил вахмистр. - Значит, так нужно полагать: он, этот раненный вами, с вашей женою был знаком?
- И в результате жена умерла... И Митя умер, мой мальчик, - подхватил Алексей Иваныч.
- Та-ак-с! - протянул понимающе старик и крупным, круглым почерком написал: "Покушение на убийство из ревности".
Минут через десять после того рыжий жандарм отправлял всех троих в извозчичьем фаэтоне в ближайшую полицейскую часть.
Предночное прозрачно-синее надвинулось и стояло около фаэтона, когда они ехали, и лица всех потеряли свой день и слабо озарились изнутри. Даже жандарм в серой шинели, сидевший рядом с Алексеем Иванычем, - и у него профиль оказался мягким, топко прочерченным.
Но что болью какою-то острой впивалось в обмякшее сердце Алексея Иваныча - это блуждающий по сторонам медленный взгляд Макухина. И когда он понял, что только благодаря ему Макухин узнал про Илью и что теперь, как и в нем самом, прочно в нем поселился Илья и давил, он, забывши, что был на "ты" с Макухиным, приподнял фуражку и сказал ему робким ученическим голосом:
- Простите!
Макухин тоже дотронулся до шапки и ответил вполголоса:
- Бог простит... Все под богом ходим.
Рыжий жандарм повернул было настороженное широкое лицо и поднял брови, но, встретясь с упорным жутким взглядом Натальи Львовны, отвернулся.
Копыта стучали о камни, как камни; городской шум колюче колыхался около них троих, и синие сумерки густели уверенно.
1913 г.
ПРИМЕЧАНИЯ
ПРЕОБРАЖЕНИЕ РОССИИ
Над эпопеей "Преображение России" С.Н.Сергеев-Ценский работал много лет. Замысел ее родился у писателя вскоре после Великой Октябрьской социалистической революции. Вот как об истоках эпопеи рассказывает сам автор в предисловии к роману "Валя" ("Преображение". Роман в 8-ми частях. Часть 1. Валя. Симферополь, Крымиздат, 1923):
"Роман "Преображение"* я начал писать в 1913 г., а в 1914 он начал было печататься в ежемесячном журнале "Северные записки".
______________
* Автор имеет в виду роман "Валя", ставший первой частью эпопеи.
Мировая война прервала его печатание на шестой книжке журнала, а начавшаяся в России революция показала мне, что преображение жизни русской, чаемое мною и нашедшее было для своего художественного воплощения образы чисто интимные, разлилось слишком широко, - и для меня, зрителя совершившихся событий, представилась ясная возможность раздвинуть былые рамки романа, чтобы посильно отразить происшедшее. И первые части посвящены зарисовке довоенных переживаний, средние - войне, последние - революции.
С.Сергеев-Ценский.
Крым, Алушта.
6 февраля, 1923 года".
С течением времени эпопея ширилась и разрасталась. Действие последних ее частей - "Искать, всегда искать!" и "Свидание" - относится уже к периоду социалистического строительства. В последнем прижизненном собрании сочинений С.Н.Сергеева-Ценского, выпущенном издательством "Художественная литература" в 1955-1956 гг., эпопея носит название "Преображение России".
Смерть прервала работу С.Н.Сергеева-Ценского над эпопеей. Остались незавершенными "Весна в Крыму" и "Свидание". Не написаны страницы, посвященные приезду В.И.Ленина в 1917 году из-за границы в Россию, посвященные Великому Октябрю. Только действие первой части романа "Искать, всегда искать!" - "Памяти сердца" - происходит в период гражданской войны.
"Преображение России", за исключением повести "Львы и солнце" и романа "Искать, всегда искать!", печатающихся по тексту десятитомника, печатается по четырехтомному изданию эпопеи, выпущенному в Симферополе Крымиздатом в 1956-1959 гг., с проверкой по предыдущим публикациям. Части эпопеи расположены в порядке, принятом в указанном издании.
Валя. Эта первая часть эпопеи несколько раз выходила при жизни автора отдельными изданиями и включалась в однотомники и двухтомники. Впервые С.Н.Сергеев-Ценский дал "Вале" подзаголовок "Поэма" в Избранном ("Советский писатель", Москва, 1941). С тем же подзаголовком "Валя" вошла в седьмой том последнего прижизненного собрания сочинений С.Н.Сергеева-Ценского (изд. "Художественная литература", 1955). В собрании сочинений впервые введены автором порядковые номера глав, на которые делится поэма. Датируется по этому изданию.
H.M.Любимов

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33