История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Бессонная ночь и напряженное ожидание бандитского налета наложили отпечаток на их почерневшие небритые лица.
– Малышев бы не заснул. – Илья кивнул на темный силуэт колокольни. – Самый сон сейчас, о-хо-хо! – Он, широко и сладко причмокнув, зевнул.
– Не, не заснет, – тут же зевнул Баулин и улыбнулся. – Заразил ты меня, Илья Иваныч. С ним там Матвей. Железный мужик… Тихо что-то…
– Вот и жди беды, – потирая слезящиеся глаза, буркнул Нырков. – Слышь, Баулин, а ты сосновских кого знаешь?
– Не так чтобы… бывал там. А что?
– Я вот думаю, не шибко мы с тобой сообразили.
– Это почему же?
– Есть там такой Маркел? Он вроде в Совете работает.
– Маркел? Дай вспомнить… А кем он там?
– Не знаю.
– Может, секретарем состоит? Нет, секретарь у них баба. А, есть, вспомнил! Это который транспортом ведает. Точно, Маркел его зовут. Он еще нам подводы выделял. Заметный мужик, высокий, чернявый. А чего он тебе, Илья Иваныч?
– Свояк он попу-то нашему, вот что.
– Ну да?… – недоверчиво протянул Баулин. – Выходит, тоже контра? А может, нет?
– Я так думаю, что, если он пользуется в Совете влиянием, помощи от сосновских нам не ждать. Только зря нарочного погнали.
– Не, не согласен я, Илья Иваныч, народ там крепкий, наш.
– Поглядим. – Нырков задумчиво побарабанил пальцами по перилам. – Однако надо быть готовым ко всему… Мужики-то собрались?
– Там они, – Баулин кивнул на храм, – за церковной оградой. Ну а которые по домам. Но тоже наготове. По первому выстрелу.
– Светает… Давай, Баулин, буди ребят. Чует сердце: с минуты на минуту ждать гостей… Постой! – Нырков заметил неясные еще фигуры нескольких людей, что двигались по улице к площади, прижимаясь к плетню. – Гляди, быстро! – шепотом подозвал Баулина. – Наши или нет?
Баулин поправил очки, присмотрел, а Нырков выхватил наган.
– Кажись, они, Илья Иваныч, – прошептал Баулин, – гости.
И сейчас же хлопнул выстрел. Пуля впилась в деревянную колонну галереи рядом с головой Ныркова. Он присел.
– Проспал, Малышев, сукин сын! – выругался он и метнулся в дверь. – В ружье! – крикнул сорвавшимся голосом. – Где же твой дозор, Баулин, чтоб тебя!…
Зазвенели разбитые стекла. На площадь махом с дикими криками и визгом вынеслись десятка три всадников, беспорядочно стрелявших по окнам сонных домов.
– Малышев!… – застонал в бессильной ярости Нырков, и в ту же минуту с колокольни по площади ударила длинная пулеметная очередь.
Всадники закрутились, завертелись, ринулись в разные стороны, оставив на площади добрый десяток лошадиных трупов. От них, как тараканы, расползались спешенные бандиты. Только теперь осознал Нырков, что бой уже идет, но он никак не мог ухватить и понять его общую картину и потому злился. По ползущим фигурам били из-за ограды, стреляли из пустых оконных проемов сельсовета чекисты и Баулин со своими продармейцами.
– Молодец, Малышев! – тяжело выдохнул Нырков. – В самый раз врезал… Стрелять прицельно! – обозленный собственной растерянностью, крикнул он, поднимая наган и наводя его на уползающего бандита. Наган дернулся от выстрела, и бандит замер кучей тряпья. Выстрелы скоро прекратились.
Посреди площади била передними копытами и пронзительно ржала упавшая на круп лошадь. Одиночный выстрел из-за ограды прекратил ее ржание. Стало тихо.
Помещение затянуло кислым пороховым дымом.
– Все целы? – оглядываясь, спросил Нырков.
– Все, Илья Иваныч! – весело отозвался Баулин.
– Нечего скалиться! – огрызнулся Нырков. – Давай занимай круговую оборону, это только начало… За мной на чердак!
Они поднялись на чердак и через слуховое окно выбрались на крышу. Железные листы были холодные и мокрые от росы. «Обзор хороший», – подумал Нырков, распластываясь за слуховым окном.
Небо стало розоветь. Видимость улучшилась. Теперь только внимательно глядеть по сторонам, не прозевать.
– Ползут, товарищ Нырков… – услышал он сдержанный шепот.
– Где? – Нырков обернулся.
– Вон, – показал продармеец, худенький белобрысый парнишка, – с огородов подбираются. Сзаду.
– Дай винтарь. – Нырков забрал у него винтовку.
Он увидел, как заколыхались заросли конопли, на миг показалась голова и спряталась. Он прицелился я, проследив движение ползущего бандита, нажал на курок. Громко вскрикнул и застонал раненый.
Новой атаки пришлось ждать недолго. Как и в первый раз, но теперь уже с двух сторон, на площадь вынеслись казаки. Их было больше, однако дружная стрельба засевших за оградой мужиков и пулемет на колокольне сдержали и этот напор. Примерно половина верховых устремилась к церкви, чтобы приступом взять ворота, но их скоро отогнали. Остальные же ринулись к сельсовету, и им, несмотря на сильный заградительный огонь, удалось прорваться к самому дому. Укрытые галереей и дворовыми пристройками, они оказались недосягаемыми для осажденных в доме и на крыше. Кроме того, бандиты ворвались в соседние дома и повели оттуда нечастый, но прицельный огонь. По железной крыше защелкали пули.
«Пора отсюда убираться, – подумал Нырков. – Похоже, они уже поняли, что на испуг нас не возьмешь. Могут перестрелять, как воробьев».
И вовремя. Едва подумал, как услыхал удары и треск разламываемых досок. Видимо, бандиты хотели прорваться в лабаз на нижнем этаже. Если ворвутся, их оттуда трудно будет выкурить,
– Сергеев! – негромко окликнул он лежащего неподалеку чекиста. – Давай всех с крыши в дом. И приготовить гранаты. Скрип отдираемой доски полоснул его словно ножом. Он отцепил от пояса гранату и, подобравшись ползком к самому краю крыши, с хеканьем швырнул ее вниз. Громыхнул взрыв, захлебнулся матерной бранью крик внизу. Но тут же сильный удар чуть не сбросил его с крыши. В запальчивости Илья успел нырнуть в слуховое окно и только теперь сообразил, что не чувствует левую руку. Обжигающая боль опалила локоть, на мгновение пошла кругом голова. Нырков с трудом спустился по лестнице в дом и нос к носу столкнулся с Баулиным.
– Ну? – хрипло дыша, спросил он. – Потери есть?
– Одного моего наповал, – хмуро ответил Баулин. – Да двое легко ранены. Стой! Что с тобой? – Он подхватил покачнувшегося Ныркова.
– В руку, – засипел Илья, – помоги…
Он стащил куртку. Левый рукав гимнастерки побурел от крови. Баулин с треском разорвал его подолам, обнажив пробитую навылет руку Ильи. Кровь толчками выбивалась из раны выше локтя.
– Сейчас, сейчас, погоди… – твердил Баулин, перетягивая раненую руку у плеча.
Илья застонал:
– Полегче ты…
– Сейчас, ничего, это мы быстро.
Баулин забинтовал рану куском плотной белой материи и помог просунуть руку в рукав куртки.
– Прикажи ребятам гранатами их… И пусть не высовываются, подстрелят.
Баулин убежал. Вскоре ударило несколько взрывов подряд, и снова стихло.
В комнате собирались осажденные. Негромко переговаривались, осторожно ступая по хрустящим стеклам и опасаясь приближаться к окнам. Оттуда время от времени влетали пули, чмокая, впивались в бревна.
Принесли убитого продармейца, положили на пол в углу. Нырков узнал его: это у него он брал винтовку. Пуля вошла ему в глаз, разворотив сзади череп. Илья вздохнул и отвернулся к окну.
– Никак горим? – сказал кто-то, сильно окая. – Конечно, горим! – добавил уже с удивлением.
Нырков принюхался: тянуло дымом, но не кислым пороховым, а самым настоящим пожаром. Что-то действительно горело.
– Быстро проверить, что горит! – приказал он, но вбежал испуганный Баулин.
– Худо, Илья Иьаныч! – с порога крикнул он. – Те бандюки, что с огородов подобрались, подожгли пристройки. Дерево-то сухое, сразу занялось. Как перекинется на крышу, хана нам тут всем.
От сараев повалили клубы дыма.
– Стой! Без паники! – Нырков встал. – Слушай, чего скажу! Делаем так: выводи коней, закладывай бричку. Раненые где? Бежать могут?
– Можем! – откликнулось несколько голосов.
– Которые не могут, тех в бричку. Его, – Илья показал на убитого, – тоже в бричку. После похороним… – Он поморщился от боли. – Всем собраться внизу. По команде раскрываем ворота и пулей к церкви. Стрелять всем и патронов не жалеть, чтоб грому больше. Прорвемся… Пусть бы только дыму погуще…
Оставшись вдвоем с Баулиным, Нырков сказал:
– Если б Малышев догадался сейчас прикрыть нас, а, Баулин? Площадь-то невелика. Насквозь простреливают, гады… Ну пойдем вниз.
Сараи уже полыхали вовсю. Ржали и дыбились кони, которых с трудом, навалившись всем скопом, загоняли в упряжь,
Порывом ветра огонь перекинулся на крышу сельсовета, лизнул бревенчатые стены и мгновенно проник внутрь дома. Густым дымом заволокло двор, потянуло на площадь. Сперло дыхание, люди кашляли, прикрываясь руками от подступающего жара
– Еще малость, еще… – шептал себе Нырков, сжимая наган и плача от едкого дыма.
И, будто отвечая его просьбе, гулко и тяжело ударил колокол на колокольне. Низкий, стонущий звук поплыл над селом, колокол гудел, бросая в небо удар за ударом.
– Сообраэил! Ах, молодец! – вскрикнул Илья. – Открывай ворота! Вперед!
Громыхая по булыжнику, бричка рванулась через площадь к церковным воротам, за ней, паля в разные стороны, вынеслись трое верхами, а за ними, петляя и припадая к земле, кинулись все остальные.
Миг – и вот уже середина площади. Зацокали по камням пули. Кто-то вскрикнул. Нырков обернулся и увидел падающего Сергеева. Подхватил его здоровой рукой и волоком потащил дальше. «Какой же ты, Петька, тяжелый… – билось в голове. – Маленький, а тяжелый… Нет, не брошу, дотащу… Все равно дотащу, чтоб вас всех…»
У самых ворог Сергеева перехватили двое продармейцев, рванули за руку и Ныркова. Теряя сознание от боли, Илья поскользнулся и рухнул наземь. И уже не чувствовал, как его тоже волоком втащили в открытые ворота.
Он очнулся в темноте. Открыл глаза и подумал, что наступила ночь. Было прохладно и сыро. Знобило. Попробовал привстать и оглядеться. Постепенно глаза привыкли, и тогда Нырков понял, что ошибся. Но не сразу сообразил, где находится. Слух различил чьи-то всхлипывания, тонкий детский плач. Память вернула последние ощущения: сумасшедший бег через раскаленную площадь, дым, забивший глотку, тяжесть хрупкого Петьки Сергеева и, наконец, обжигающую боль в левой руке.
Нырков машинально тронул ее и почувствовал, что она накрепко прибинтована к телу. И боль уже не горячая, она ушла внутрь и напоминала о себе только при резких, неосторожных движениях.
Послышались легкие шлепающие шаги, и высокий старческий голос произнес: – Ну ить проснулся милай!
Из– за темной колонны показался старик в рясе. Он был освещен падающими откуда-то сверху лучами солнца и был похож на замшелый болотный пенек.
Еще ни о чем не думая, Нырков, словно заново рожденный, вбирал в себя новые ощущения. Дед какой-то странный, и вообще где он, что с ним?
– Проснулся… – снова повторил дед. – Она, лекарства-та, мертвого лечить. Ну-к а теперя выпей ету вот, выпей, не бойся.
Он протянул Ныркову кружку. Илья, не задумываясь, взял ее и вылил в рот. Обожгло, перехватило дух. Самогонка, что ли?
– Она, милай, она сама. На травках. Сплошная польза. Нырков вытер рукавом рот и поднялся на ноги.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23