История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Орденом Ленина были награждены Кузнецов, Николай Струтинский, Стехов, Ян Каминский и я; Шевчук и Жорж Струтинский – орденом Красного Знамени; Гнедюк – орденом Красной Звезды. Цессарский и Валя Семенов получили орден Отечественной войны 1-й степени. Радисты все без исключения были награждены орденами. Более двухсот партизан наградили партизанскими медалями. Получил партизанскую медаль 1-й степени и Коля Маленький.
Весть об этом молниеносно облетела весь отряд. Начались поздравления.
– Вы, Николай Иванович, больше чем кто-либо заслужили эту награду, – сказал я Кузнецову, поздравляя его.
– Теперь я еще в большем долгу перед Родиной, – ответил он.
ПРОВОДЫ
Красная Армия гигантскими шагами продвигалась вперед, на запад. Киевская, Днепропетровская и ряд других областей Украины были уже освобождены. Была освобождена и часть Ровенской области. Наша авиация бомбила военные объекты немцев в Сарнах, Ровно, Луцке, бомбила колонны отступающего врага.
В Ровно поднялась страшная паника. Учреждения стали эвакуироваться во Львов. Немцы наспех укладывали и волочили к вокзалу свои чемоданы с награбленными ценностями.
"Улетел фашистский коршун, – писал мне из Ровно Николай Иванович, намекая на Эриха Коха. – События на фронтах и шум, поднятый нами в городе, здорово напугали эту хищную птицу. Он и рождественский вечер, не дождавшись 25 декабря, устроил 22-го, чтобы скорее смотаться отсюда.
Не могу простить себе, что я опоздал на этот вечер. Кажется мне, что он больше уже не вернется сюда, а я так настроился разделаться с ним.
Во время моего отсутствия здесь подвизался гестаповец фон-Ортель. Лидия получила от него сведения, о достоверности которых судить не берусь. Фон-Ортель рассказывал, что в Германии изобретена какая-то летающая бомба вроде самолета, которая будет с большой быстротой покрывать расстояние до четырехсот километров и производить огромные разрушения.
Я хотел лично «поговорить» с ним, а при случае предоставить эту возможность и вам, но оказалось, что Ортель неожиданно исчез".
Эти сведения о самолетах-снарядах, которые гитлеровцы стали применять только месяцев восемь спустя, мы срочно передали своему командованию.
Николай Иванович сообщал еще данные о переброске и передвижении штабов с востока на запад и о минировании фашистами ряда крупных домов в Ровно.
С территории, освобожденной нашей армией, в Ровно сбежалось громадное количество гестаповцев и жандармов. Террор еще больше усилился. На улице Белой, где обыкновенно производились расстрелы задержанных и арестованных, теперь каждую ночь, с вечера до утра, шла беспрерывная стрельба. Расстреливали без разбору. Крытые грузовики всю ночь возили за город горы трупов.
Был арестован и Казимир Домбровский.
– Видимо, кое-что стало о нас известно гестаповцам, – сказал мне Александр Александрович Лукин, докладывая об этом аресте.
Это предположение скоро подтвердилось.
Терентий Федорович Новак сидел однажды в своем директорском кабинете на войлочной фабрике. В столе лежало несколько противотанковых гранат. В кармане – револьвер. Неожиданно к нему в кабинет вошли трое гестаповцев.
– Где можно видеть директора фабрики? – на ломаном русском языке обратился к Новаку один из них.
– Вам Новака?
– Да, да! Где он?
– Он сейчас на втором этаже. Пойдемте, я покажу.
– Нет, сидите здесь. Мы сами найдем. – И они поспешно пошли наверх.
Терентий Федорович сложил в портфель свои гранаты и, держа в кармане револьвер на боевом взводе, поспешно вышел из кабинета. Он направился было к себе на квартиру, но около дома увидел двух молодчиков, одетых в штатское платье.
Через день гестаповцы арестовали отца Новака. Жену Новака и ребенка мы еще за месяц до того предусмотрительно привезли в отряд, а затем передали на попечительство Алексея Федоровича Федорова.
Смертельной опасности подвергся Коля Струтинский. Всегда бдительный, тщательно соблюдавший требования конспирации, он все-таки был выслежен. Струтинский пришел на одну из своих явок. Через пятнадцать минут за окнами послышался гул автомашины, затем громкий стук в дверь.
– Гестапо! – успел сказать Коле хозяин квартиры и вывел его в другую комнату.
Двое гестаповцев, сломав запор, ворвались в дом.
– Где он? – размахивая пистолетами, кричали они.
– Кто?
– Не притворяйся! – И один из них замахнулся, чтобы ударить хозяина револьвером.
Но в это время в комнате появился Струтинский и двумя выстрелами уложил непрошеных гостей. Захватив оружие гестаповцев, Струтинский и хозяин выскочили на лестницу.
С площадки второго этажа они увидели, что на улице стоит грузовик с жандармами.
– Хайль! – крикнул Струтинский и дал несколько выстрелов по жандармам.
Те стали прыгать с машины, сбивая один другого с ног, а тем временем Струтинскому и хозяину квартиры удалось скрыться.
Но, несмотря на тяжелую обстановку, создавшуюся в городе, наши боевики-разведчики и не думали уходить оттуда. Надо было устроить оккупантам достойные «проводы».
Было время, когда фашисты верили в «непобедимость» своей армии, в то, что они навеки закрепились на завоеванной земле. Теперь им надо было бежать, бежать как можно скорее. Не меньше немцев торопились удрать от наступающей Красной Армии и предатели-бандиты. Ровенский железнодорожный вокзал был так забит, что туда невозможно было втиснуться. Вся вокзальная площадь кишела перепуганными «победителями».
За машину, на которой можно было выехать на запад, платили бешеные деньги, но достать машину было очень трудно. Струтинский и Новак во многих гаражах имели своих людей и дали задания любыми средствами задерживать грузовые и легковые машины. Шоферы старались как могли: насыпали в горючее и в моторы песок, минировали подступы к гаражам и машинам, обрывали электрооборудование, уносили ключи от машин, а иногда просто жгли их. Немцы бесновались, но ничего сделать не могли. Машины не выходили из гаражей, а если и выходили, то в дороге ломались.
Единственным путем, которым можно было выбраться из Ровно, оставалась железная дорога. Фельджандармы оцепили ровенский вокзал и стали наводить там порядок. Первый класс был предоставлен исключительно старшим офицерам и генералам. Там же, в ожидании поездов, с большими чемоданами сидели «фрейлейн» и «фрау» этих высокопоставленных грабителей. Во втором и третьем классе были сошки помельче, но тоже с большими чемоданами. В вокзал можно было войти только по специальному пропуску, а Шевчук и наш разведчик Будник во что бы то ни стало хотели туда войти с одним-единственным чемоданчиком, небольшим, но тяжелым. Шевчук появился у входа.
– Пропуск! – остановил его жандарм.
– Затерял куда-то пропуск, – сказал Шевчук, роясь в карманчике.
– Отойди! Без пропуска не войдешь.
Будник, наблюдая, стоял, в стороне. Шевчук подошел к нему:
– Так ничего не выйдет, еще нарвешься. Сделаем иначе. Ты видишь, сколько офицеров пешком прет на вокзал?
– Вижу, – ответил Будник, – Ну так что?
– Ничего. Пойдем…
Под вечер Шевчук ехал к вокзалу в фаэтоне. Будник сидел за кучера. По вокзальной улице длинной вереницей, обгоняя друг друга, шли к вокзалу немцы и немки, нагруженные барахлом. Фаэтон ехал не спеша. Шевчук внимательно присматривался, подыскивая «попутчика». Наконец он увидел, как, изнемогая под тяжестью двух больших чемоданов, обливаясь потом, тащился на вокзал немецкий подполковник. Вот он поставил свои чемоданы, достал носовой платок и, сняв фуражку, начал вытирать вспотевшее лицо и лысую голову. Шевчук остановил около него фаэтон и с самой невинной улыбкой предложил:
– Пан офицер! Битте!
– Вокзаль ехат? Шпасибо! – обрадовался подполковник.
– Ну ты, помоги! – крикнул Шевчук «извозчику».
«Извозчик» спрыгнул, легко поставил офицерские чемоданы на фаэтон, услужливо подсадил самого подполковника, уселся сам и, крикнув на лошадь, поскакал к вокзалу.
– Шпасибо, шпасибо! – бормотал благодарный офицер, облегченно вздыхая и снова вытирая пот с головы.
Как только подъехали к вокзалу, Шевчук и Будник, не дав офицеру опомниться, подхватил его чемоданы, а заодно и свой чемоданчик.
– Не беспокойтесь, пан офицер, мы поможем, – и направились в вокзал.
Офицер бежал за ними. Фельджандарм остановил;
– Пропуск!
– Пропустите, со мной, – сказал подполковник.
Пропустили! Шевчук и Будник вошли в первый класс, набитый немцами. Еле нашли свободное место и поставили чемоданы подполковника. Немного поодаль среди других вещей Шевчук поставил и свой чемодан,
– До свидания, пан офицер! Счастливого пути!
– Шпасибо!
– Не стоит благодарности. И вам спасибо за… все! – улыбаясь, сказал Шевчук.
«Забыв» свой чемоданчик, Шевчук и Будник вышли из вокзала, сели в фаэтон и уехали. Через три-четыре часа они уже были на одной из квартир, откуда был хорошо виден вокзал, и внимательно наблюдали.
В «забытом» чемодане была смонтирована тридцатикилограммовая толовая мина замедленного действия.
Взрыв произошел в два часа ночи. Стена зала первого класса была выбита, потолок провалился и придавил около сотни немецких офицеров вместе с их «фрейлейн», «фрау» и чемоданами.
Но на этом дело не кончилось. В момент взрыва к ровенскому вокзалу подходил воинский эшелон. Поезд остановился, и из вагонов стали выпрыгивать и разбегаться немцы. Они решили, что вокзал бомбит советская авиация. Фельджандармы и гестаповцы, которые были в оцеплении вокзала, заметив бегущих, решили в свою очередь, что это советские диверсанты, и открыли по ним стрельбу. К вокзалу были вызваны новые части, которые и включились в бой с «диверсантами». Минут двадцать пять шла перестрелка, и, конечно, «обе стороны» понесли потери.
Наутро в Ровно только и было разговоров, что о взрыве вокзала. Немцы пришли в смятение. И вдруг среди дня новый взрыв – в центре города. Взорвана была немецкая ортскомендатура. За сутки два взрыва!
В полуподвальном этаже здания ортскомендатуры помещался склад, куда дежурные коменданты прятали отобранные у задержанных вещи. Рабочим при комендатуре служил подпольщик Козлов, с которым задолго до взрыва познакомился Шевчук. Козлов по заданию Шевчука поставил в склад на верхней полке мину замедленного действия. Мина «сработала» своевременно.
А пока гестаповцы рыскали по городу в поисках диверсантов, устраивающих взрывы, мы подготавливали вместе с группой Новака новые дела и занимались разведкой.
Зная, что отступление неизбежно, немцы стали минировать мосты, дороги и большие здания в городе. Наши разведчики внимательно наблюдали за этим, сообщали в отряд о заминированных местах, а мы, в свою очередь, – командованию. На аэродромах наши люди наблюдали за прибывающими и уходящими самолетами, выясняли, где гитлеровцы устраивали склады боеприпасов и авиабомб, по каким дорогам движутся колонны отступающих войск.
Наши боевики-разведчики продолжали активно бороться с оккупантами.
Шевчук, видя, что особой подготовки вести уже некогда, ходил по Ровно с противотанковой гранатой, на которую Ривас сделал из гвоздей своеобразную «оборонительную» рубашку. Вокруг гранаты он плотно один к одному, проволокой прикрепил толстые гвозди, каждый из которых был надрезан в нескольких местах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36