История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Левой рукой он подал Ване Жидкову документ, а правой крепко пожал пареньку руку.
– Ну, Ваня, поздравляю тебя! Желаю тебе дальнейших успехов в учебе. Ты – способный парень.
Ваня смущенно глянул на директора и каким-то сдавленным голосом – в горле комок воздуха, от которого ни вздохнуть, ни выдохнуть – поблагодарил директора и вернулся на свое место. Душа ликовала: «Наконец-то! Школа окончена! Если бы папа жив был, как бы он радовался: он так хотел, чтобы в нашем роду были грамотные люди!»
Однако мечтать хорошо, да жизнь совсем на другое нацеливает, и Ваня понимал, что не время идти учиться дальше, а надо работать, приобретать специальность, чтобы можно было забрать к себе младших братьев, с которыми судьба разлучила его несколько лет назад. Не по своей воле оказались они в далеком краю. И неизвестно, что было бы с мальчишками, если бы не старший брат Михаил. Да беда приключилась с Мишей – он упал со строительных лесов и разбился насмерть, а младших братьев Сашу и Лешу, которые жили с ним, определили в Карагандинский детский дом.
Получив страшное известие о смерти Миши, Ваня с сестрой Надей, которая жила по-прежнему в их родном хуторе Смирновка, долго сидели, обнявшись, плача, снова и снова перечитывали письмо.
– Ванечка, братишечка, – причитала Надя, – двое мы на свете остались.
– Саша и Леша живы. Мы найдем их! – твердо сказал Ваня. Он уже справился с горем, да и как иначе, ведь он – мужчина. И Ваня, погладив сестру по плечу, повторил: – Не плачь, найдем мы их, Надя.
– Хорошо бы… – Надя вытерла платком слезы. – Мы разыщем их, к себе возьмем, Петя, наверное, не будет против.
Но Ваня имел другое мнение – пойти самому работать и взять братьев на свое попечение, чтобы не обременять семью сестры, ведь у нее тоже дети есть.
Они в тот же день написали в детский дом, но оттуда пришел ответ, что такие в списках не значатся. И пошли по свету гулять запросы, разыскивая следы пропавших мальчишек. Два года прошло, а о братьях все нет вестей.
И еще одна причина была у Вани, чтобы не уезжать из Эльтона. Она, эта причина, Тося Финогенова*, сидит сейчас у окна и шушукается с подружкам, обсуждает ребят-выпускников. Девчушка-хохотушка с ямочками на щеках, чуточку раскосенькая, нравилась многим ребятам в школе – и одноклассникам-годкам, и нынешним выпускникам. И Ване нравилась, но боялся он к девушке даже подойти, а вот друг Вани Сашка Громов* за Тосей по пятам ходил, свидания ей назначал. Хоть и ныло сердце у Ивана, а он другу дорогу переходить не желал, видел, что девушка охотно встречается с шустрым и разговорчивым Сашкой. Ваня так старательно скрывал свое чувство к Тосе, что Сашка даже об этом не подозревал.
Съездив в Смирновку, чтобы показать родным документ об окончании школы-семилетки, Ваня вернулся в Эльтон и устроился на работу в железнодорожное почтовое отделение. Начальник отделения старичок Акимыч, увидев старание паренька, вскоре переложил на его плечи все заботы – сортировку почты, ее оформление в почтовый вагон, и многое другое, что полагалось делать в отделении, кроме выдачи почтовых переводов. Жил Ваня у Акимыча. Обоим это было выгодно. Акимыч любил вечерами поговорить, а семьи у него не было, и он рад был квартиранту, даже денег с него не брал за постой. И Ваня был доволен этим – быстрее сможет денег накопить, чтобы продолжить поиски братьев – съездить в Караганду и, если понадобится, в другие места.
Однажды, разбирая почту, Ваня увидел письмо из Караганды на свое имя. Он торопливо распечатал письмо и пустился в пляс – там было сообщение, что его братья находятся, вероятно, в Петропавловском детском доме. Ваня тут же сел за письмо, в котором просил дать точный адрес детдома, чтобы он смог приехать за ними.
Письмо в тот же день ушло в Петропавловск.
Потянулись дни в ожидании ответа. Через месяц Надя сообщила из Смирновки, чтобы он встретил братьев в Эльтоне – ей дали телеграмму, что ребята едут к ним из Москвы. Когда Саша и Леша, повзрослевшие, серьезные, сошли с поезда в Эльтоне, Ваня долго стоял на перроне, обнимая братьев, чтобы они не заметили его слез. Потом братья рассказали, что Ваню сочли взрослым человеком – такое рассудительное и обстоятельное письмо он прислал в детдом. Вот и отправили мальчишек в сопровождении воспитателя до Москвы, а там посадили на нужный поезд и дали телеграмму, чтобы их встретили.
Ваня отвез братьев в Смирновку, и на семейном совете было решено не мешать Ване устраиваться самому. Саша будет учиться пока в Смирновке, а Леша – в той же самой эльтонской школе, где учился и Ваня. Жить Леша будет с Ваней – снимут квартиру.
Как легко было на сердце у Вани, когда он вернулся в Эльтон! Акимыч слушал Ванин рассказ о его детстве, о мытарствах, которые несколько лет назад неожиданно свалились на их семью, смахивал жалостливые слезы, а потом сказал, что ребята могут жить у него – веселее втроем, да и питаться в складчину дешевле.
Ване на месте не сиделось, хотелось еще кому-нибудь поведать о своей неожиданной встрече с братьями, которых уже и не чаял увидеть. И он решил пойти к Тосе. И только собрался выйти из дома, как явился чем-то рассерженный Громов – он всегда забегал к другу по дороге к Тосе. Но на этот раз, оказалось, он шел от нее и сразу с порога объявил:
– Знаешь, Ванек, я сегодня Тосю поцеловал.
– А она? – с замиранием сердца спросил Ваня, удивляясь, почему Сашка говорит такие приятные для себя вещи и при том сердито хмурится.
– Она… – пробурчал Громов. – По щеке съездила. Странная девчонка – гуляет со мной, а про тебя все время спрашивает. И целоваться не хочет. А как не целоваться? Я поди-ка мужчина, не сопляк какой, в механических мастерских работаю. А ты чего хохочешь? – накинулся Сашка на Ваню. – Тут, понимаешь, с девчонкой не везет, а друг смешки строит!
Ах, Сашка-друг, хоть и не мешает тебе в любви Ваня, но до чего же приятно, что ты получил за поцелуй пощечину!
– А знаешь, Вань, – Сашка уже успокоился. – Тося собирается в Астрахань в педагогическое училище поступать. Тоже мне – училка! – Сашка фыркнул. – Ее мальцы и бояться не будут – она же маленькая.
– А зачем ее бояться? – возразил Ваня. – Они ее любить будут, потому что Тося добрая очень, – Ваня вздохнул.
– А ты почем знаешь, какая она? – подозрительно уставился Сашка на друга, но долго задумываться Громов не умел, потому с ходу перешел на другое. – А знаешь, Ванек, давай и мы рванем в Астрахань. Будем учиться вместе с Тосей.
Ваня задумался. А почему бы и нет? Отец мечтал, чтобы Ваня стал учителем. И мама – тоже.
– Что же, давай попробуем, – согласился Ваня.
Осенью тридцать шестого года Ваня Жидков стал студентом Астраханского учительского техникума. А Сашка Громов уехал в Эльтон: не сдал вступительные экзамены. Не раз ему Ваня говорил, чтобы он занимался, а не бегал на танцы, а Сашка только отмахивался, мол, и так все знает. Громов обещал вернуться через месяц, чтобы устроиться в Астрахани на работу, а на следующий год вновь попытать счастья при поступлении в педагогический техникум. Он наказал Ване взять Тосю под свою опеку и не давать парням приближаться к ней на целый километр, а если кто сильно будет приставать, то, мол, Громов приедет и разберется с теми отчаянными приставалами. Но Сашка так и не приехал в Астрахань.
Для Вани наступило счастливое время. Тося училась в другой группе, но Ваня на правах старого знакомого виделся с ней каждый день. Ему было радостно и горько. Радостно, что мог видеть Тосю каждый день, разговаривать с ней, заниматься вместе в городской библиотеке. Горько, что хотя черт Сашка и не приехал, однако в каждом письме спрашивал о Тосе, не пристают ли к ней парни-студенты. И когда Тося, простудившись, попала в больницу, он даже обрадовался: «Да это же счастье – бывать у нее в больнице!» И тут же устыдился: нашел чему радоваться, дурень – болезни любимой девушки!
Ваня приходил к Тосе каждый день. Садился возле кровати, брал легкую девичью руку в свою и глядел, улыбаясь, в девичьи ласковые глаза. Тося тоже молча улыбалась. И в том молчании была необъяснимая прелесть. Однажды к Ивану подошла Тосина подруга и, смущаясь, сунула ему в руку записку.
«Ваня! Я никак не решусь сказать тебе, что ты мне нравишься, – прочел Иван первые строки, и ему стало жарко. Сердце парня подпрыгнула сначала, а потом упало куда-то вниз. – Я тебе это еще в Эльтоне хотела сказать, но ты меня все время сторонился. Я думала, что будешь приходить ко мне вместе с Сашей Громовым, я так тебя всегда ждала. Но Саша приходил, а ты нет, и если бы ты знал, как я сердилась на тебя! Скажи, как ты ко мне относишься. Я бы и сейчас ничего не сказала, но скоро распределение на работу, и мы уедем. Тося».
Ваня огляделся вокруг. Друзья разговаривали спокойно, шутили и не знали, какое счастье неожиданно свалилось на Ваню. Он тут же помчался в библиотеку, схватил томик Пушкина и начал искать строки, которые бы полностью выразили его чувства. Ване хотелось высказаться красиво, душевно, чутко, нежно.
Наступил тридцать девятый год.
Теперь Ваня и Тося всюду были вместе. Их любовь горела ярким пламенем, была целомудренна и чиста. Одно лишь омрачало их свидания – близкая разлука: одному предстояло ехать на математические курсы, а другой – в Дагестан. Им не нужны были кино и танцы, они забирались в самые дальние уголки скверов и парков или же уходили на берег Волги и мечтали о будущей жизни.
Ваня решил честно рассказать в письме Громову о своей любви к Тосе. Сашка ответил, что совсем не сердится, поскольку в Эльтоне ему понравилась девушка, на которой он намерен жениться, но никак не осмелится написать Тосе об этом. Словно камень упал с плеч Вани, когда он прочел письмо товарища, однако разъехались влюбленные в разные стороны – Ваня так и не решился предложить Тосе пожениться.
Занятия на математических курсах пролетели очень быстро. Ивана и его товарища Петра Куприянова* направили в село Марфино, расположенное километрах в семидесяти от Каспия. Приехав туда, молодые учителя сразу же направились в школу.
В кабинете директора Марфинской школы их встретила женщина средних лет. Она вышла из-за стола, приветливо им протянула, здороваясь, крепкую загорелую руку. После знакомства Анна Павловна повела молодых учителей по улице села. Парни с любопытством осматривались, а она, заметив, как Петр долгим взглядом проводил встречную девушку, засмеялась негромко:
– Невесты у нас видные, глядишь, и поженим вас…
Петр смущенно потупился, Иван же, вспомнив Тосю, погрустнел: как она там, в Дагестане?
Домик, куда Анна Павловна привела молодых учителей, прятался в глубине заросшего сада. Одно окно ярко блестело среди зарослей и было похоже на глаз любопытного озорного мальчишки, который тайком подглядывал за взрослыми.
Навстречу им вышла невысокая, слегка сгорбленная хозяйка с веселым, рябым от оспин лицом. Она с радостью согласилась взять к себе на постой приехавших учителей, провела их в дом, приговаривая певуче:
– Вот, касатики, светелка, здесь вы жить будете. Постель, правда, у меня не белая, как в городе, простынки все в цветочек да горошек, зато чистые.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57