История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Он несколько раз вызывал Линге и просил его узнать у Бургдорфа или Иоганнмейера, нет ли новых донесений с Одера. Бургдорф и Иоганнмейер, поддерживавшие все время телефонную связь с Кребсом, сообщали, что ясной картины все еще нет, так как связь, поврежденная огнем русской артиллерии на некоторых участках фронта, еще не восстановлена. В этот день, 16 апреля, Гитлер назначил дневное совещание в половине третьего. Перед началом совещания в приемной бомбоубежища Гитлера собрались Геринг, Дениц, Кейтель, который, подражая некоторым фронтовым генералам, снял со своих брюк красные генеральские лампасы ввиду близости фронта, Йодль, Кребс, Коллер , Бургдорф, Буле, Винтер, Кристиан, Вагнер, Фосс, Фегелейн, Хевель, Лоренц, адъютанты Гитлера и несколько офицеров генштаба. Они стояли группами, громко и оживленно разговаривая о начавшемся на рассвете наступлении русских на Одере. Все выражали надежду на то, что фронт на Одере устоит. В приемную в сопровождении Бормана из своего кабинета вышел Гитлер. Все сразу умолкли, застыли на своих местах и подняли для приветствия руки. Гитлер наскоро поздоровался за руку с Герингом, Деницем, Кейтелем, Йодлем и Кребсом. Он спросил Кребса:
— Есть у вас точная картина событий на Одере?
Кребс ответил:
— Да, мой фюрер.
С остальными Гитлер поздоровался кивком головы и прошел вместе с Кребсом в комнату совещаний. Все последовали за ним. Так как в связи с начавшимся наступлением русских на Одере участники совещаний явились в полном составе, в комнате было очень тесно и некоторым офицерам генштаба и адъютантам пришлось остаться в приемной. Комната для совещаний вмещала не больше 20 человек.
Кребс начал свой доклад с обзора положения на Одере. Он доложил, что наступление русских удалось приостановить. Ведутся ожесточенные бои, причем немецкие войска, как и русские, бросают в бой тысячи танков и орудий. Кребс подчеркнул, что наступление русских с самого рассвета непрерывно поддерживается действиями авиации. Кребс далее доложил, что в некоторых местах фронта русские вклинились в немецкую оборону. Там против них ведутся контратаки. Главный удар русских направлен из предместного укрепления на западном берегу Одера на район западнее Кюстрина. Переправа русских войск и наводка мостов подавляются артиллерией. Гитлер посмотрел на Геринга, который разлегся на столе и делал вид, будто что-то ищет на карте. Это была обычная манера Геринга в тех случаях, когда Гитлер интересовался действиями авиации. Кристиан, заметив взгляд Гитлера, стал докладывать, что немецкие штурмовики бомбят главным образом переправу русских через Одер. Он хотел еще что-то добавить, но Гитлер уже снова обратился к Кребсу:
— Продолжайте, Кребс.
Кребс, показывая на карте, доложил, что русские с полудня, после артиллерийской подготовки, с новой силой продолжают наступление и что положение немецких войск, особенно в районе западнее Кюстрина, весьма напряженное. Гитлер поднялся с кресла и сдавленным голосом произнес:
— Мы должны во что бы то ни стало выдержать первые атаки русских. Если фронт будет сдвинут, тогда все потеряно.
Он приказал Кребсу сейчас же узнать, как развиваются боевые действия под Кюстрином. Кребс со своим адъютантом Фрейтагом фон Лоринговеном вышел из комнаты для совещаний к телефону. Лоринговен тут же вернулся и просил разрешения взять со стола оперативную карту фронта на Одере, чтобы нанести на ней новое положение. Пока Кребс звонил в штаб-квартиру ОКХ в Цоссен. Геринг, Дениц, Кейтель и Йодль уверяли Гитлера, что атаки русских войск на Одере будут отбиты. Гитлер снова указал на то, что особенно важно выдержать первые дни наступления и причинить русским крупные потери. Кейтель и Йодль говорили в тон Гитлеру. Они стали приводить примеры из первой мировой войны, когда в операциях с огромным насыщением сражающихся войск техническими средствами борьбы противник, благодаря стойкости немецких солдат, мог продвинуться только на несколько метров и в конце концов истекал кровью.
Кребс и Лоринговен возвратились в комнату для совещаний через несколько минут. Гитлер посмотрел на них с надеждой, и как только на столе снова разложили карты, он склонился над ними. Почти по всей линии фронта были начерчены красные стрелы, означавшие атаки противника. Под Кюстрином русские войска уже глубоко вклинились в оборону немцев. Кребс доложил, что западнее Кюстрина русским удалось на узком участке пробиться через всю глубину обороны. В связи с этим положение на этом участке еще более обострилось. На всех остальных участках фронт продолжает держаться. Командующий армейской группировкой на Одере генерал-полковник Хейнрици считает необходимым в районе западнее Кюстрина отойти, чтобы предотвратить расширение прорыва. У Гитлера глаза полезли на лоб. От гнева на лбу у него надулись жилы. Он закричал:
— Нет, мы не отойдем ни на один метр! Если мы и на Одере не удержимся, то где же еще? Прорыв у Кюстрина ликвидировать сегодня же! Передайте этот приказ немедленно!
Кребс снова вышел из комнаты совещаний, чтобы передать приказ Гитлера на фронт. Гитлер был возмущен. Он ругал Хейнрици, который лишь позавчера, перед самым наступлением русских, просил разрешения перевести свой командный пункт дальше на запад, на Пренцлаву — в Нейстрелиц в Мекленбурге. Гитлер кричал:
— Если только еще кто-нибудь, кто бы это ни был, осмелится просить разрешения перенести назад свой командный пункт или отступить, я прикажу расстрелять его немедленно!
После совещания Гитлер попросил прислать к нему в кабинет секретаршу фрау Кристиан. Он продиктовал ей приказ солдатам Восточного фронта. Этот приказ был отправлен на так называемом «бланке фюрера». В правом углу бланка был изображен черный орел со свастикой. Под ним большими буквами — «Дер фюрер». Приказ был озаглавлен:
«Приказ фюрера!
К солдатам восточного фронта!
Последнее наступление Азии потерпит крах!»
В этом приказе Гитлер писал:
«Этот удар мы предвидели, и с января этого года было сделано все, чтобы создать крепкий фронт. Противника встречает мощный огонь артиллерии. Потери нашей пехоты восполнены бесчисленным множеством новых соединений, сводными подразделениями нашего фронта. Большевики на этот раз испытают на себе старую судьбу Азии, т.е. они истекут и должны истечь кровью у столицы германской империи».
Далее: «Берлин останется немецким, Вена снова станет немецкой, а Европа никогда не будет русской».
Словами «Европа никогда не будет русской» Гитлер подчеркивал свое убеждение в том, что будет создан общий фронт гитлеровской Германии с Англией и Америкой против Советской России. Гитлер строил свои надежды на антисоветских течениях в руководящих кругах Англии и Америки, которые все более усиливались в связи с продвижением русских войск в Германии, на Балканах, в Чехословакии и Австрии. В конце своего приказа Гитлер писал:
«Теперь, когда судьба унесла из этого мира величайшего военного преступника всех времен, в войне наступит перелом». Гитлер имел в виду смерть президента Рузвельта в апреле 1945 года. В лице Рузвельта Гитлер видел главное препятствие к созданию общего фронта против русских и считал, что теперь, со смертью Рузвельта, «в войне наступит перелом».
На совещании в ночь с 16 на 17 апреля было доложено, что в районе западнее Кюстрина русские еще дальше отбросили немецкие дивизии. Контрнаступление, предпринятое по приказу Гитлера для ликвидации прорыва фронта, не имело успеха и должно было повториться 17 апреля утром. В эту ночь Гитлер снова сидел за чаем до 6 часов утра с Евой Браун и своими секретарями. Он говорил, что русским удалось немного вклиниться в оборону немцев, но что этот преходящий успех русских является лишь временным преимуществом атакующего.
В последующие дни — 17, 18 и 19 апреля — положение немецких войск на Одере становилось все более критическим. Ведя ожесточенные оборонительные бои, немецкие войска отступали под усиливающимися ударами русских войск. Русские начали наступление также на юге, в Силезии. Прорыв фронта в районе западнее Кюстрина русские значительно расширили и, прорвав все заградительные пояса, оказались в угрожающей близости от восточных предместий Берлина.
Немецкий фронт на Одере еще держался в районе Штеттина и Франкфурта. Ночью на улицах Берлина ясно был слышен грохот артиллерии. Русские разведывательные самолеты кружили над Берлином.
Всю вину за критическое положение на Одере Гитлер взвалил на командующего армейской группировкой Хейнрици. Он называл его медлительным, нерешительным педантом, которому не хватает необходимого энтузиазма. Когда бои приблизились к Берлину, Гитлер снял его с поста командующего армейской группировкой, которая все еще носила название «Висла», хотя река Висла, на которой она сражалась, давно уже находилась в тылу русских войск. На место Хейнрици Гитлер никого не назначил. Руководство оборонительными боями за Берлин Гитлер взял на себя лично. Несмотря на то что уже в эти дни стало совершенно ясно, что немецкий фронт на Одере опрокинут и восстановить его нет возможности, Гитлер цеплялся за участки, которые еще держались, и приказывал ликвидировать прорыв на Одере сильно концентрированными атаками с флангов.
На военном совещании во второй половине дня 19 апреля Кребс Доложил, что русские танковые части прорвались еще дальше и находятся под самым Ораниенбургом, приблизительно в 30 километрах севернее Берлина. Это сообщение подействовало как разрыв бомбы и совершенно вывело Гитлера из равновесия.
Сразу после совещания Гитлер позвал Линге. Он жаловался на сильную головную боль и прилив крови к голове и просил вызвать Мореля, чтобы сделать кровопускание. На этот раз Гитлеру пиявок не ставили, так как требовалось немедленное кровопускание. Морель с помощью Линге приготовил инструменты в спальне Гитлера на чайном столике, поставленном перед кроватью. Гитлер снял китель, засучил правый рукав рубашки и сел на край своей постели. Слабым голосом он сказал Морелю, что в последние дни он мало спал и чувствует себя совершенно разбитым. Морель стянул правую руку Гитлера жгутом и ввел в вену шприц. Но кровь не шла, так как кровь Гитлера была очень густа, сразу свертывалась и забивала иглу. Тогда Морель взял иглу потолще и с большим трудом ввел ее в вену Гитлера. Линге держал под иглой стакан, в который густыми каплями стекала кровь. При этом Гитлер спросил Линге, выносит ли он вид крови. Линге ответил:
— Разумеется, мой фюрер. Ведь эсэсовцы к этому приучены.
Крови набралось около стакана, и она сразу свернулась. Линге, желая показать Гитлеру, что вид крови его не трогает, сказал ему шутливо:
— Мой фюрер, теперь в вашу кровь достаточно прибавить немного сала, и мы сможем предлагать ее в качестве «кровяной колбасы из крови фюрера».
Гитлер улыбнулся, а вечером за чаем рассказал это Еве Браун и своим секретаршам.
Вскоре оптимистическое настроение, царившее на совещаниях в начале наступления русских войск на Одере, сменилось большой нервозностью.
Последний день рождения Гитлера
20 апреля Гитлеру исполнилось 56 лет. Мысли Линге невольно возвращаются к тому, что было 10 лет назад, когда он впервые был в ближайшем окружении Гитлера в день его рождения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44