История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Я надеюсь на большой успех. Разработайте план! Пошлите туда немедленно лучших штабных офицеров. Пусть они точно исследуют местность. В этой операции мы в первый раз введем в действие «фердинанды». Эти чудовища должны послужить тараном при прорыве через русские позиции. Никакие «Т-34» не смогут им противостоять.
— Речь идет о встречах Гитлера с Хорта и Антонеску в замке Клесгейм.
Гитлер был целиком захвачен подготовкой к курской операции. Спустя некоторое время Цейцлер докладывал Гитлеру разработанный генеральным штабом план этой операции. В своих докладах Цейцлер указывал, что русские концентрируют в районе немецкого наступления крупные силы. Он приводил данные воздушной и войсковой разведки о том, что русские сильно укрепляют свои позиции у узловых пунктов Курской дуги. Цейцлер указывал также, что две русские танковые армии внезапно исчезли из района Курской дуги и на других участках фронта не появлялись. Цейцлер предполагал, что эти армии сняты с фронта в резерв. Он приходил к выводу, что подготовка курской операции не осталась секретом для русских и что тактика внезапности этой операции не будет иметь эффекта. Цейцлер предложил другой вариант наступления, который предусматривал, что основной удар будет направлен не на узловые пункты Курской дуги, а гораздо западнее. Но Гитлер настаивал на осуществлении своего плана. По его замыслу, наступление должно было вестись максимально концентрированным ударом по фронту, не превышающему 4 — 5 километров. Систему русских укреплений должны были прорвать главным образом саперные части и пехота. Наступлению этих частей должен был предшествовать ураганный огонь артиллерии. Танки должны были быть пущены в ход лишь после прорыва, очищения минных полей и подавления огня русских противотанковых орудий.
В ходе совещаний, связанных с курской операцией, Гитлер все больше утверждался в мысли, что операция на Курской дуге может решить исход войны. Гитлер отдал приказ передать армиям Моделя и Хота, участвовавшим в курской операции, всю продукцию танков за май и июнь, так что общее количество танков, которыми располагали эти армии к моменту наступления на Курск, доходило до трех тысяч. К Курску были стянуты отборные танковые дивизии: лейбштандарт СС «Адольф Гитлер», «Дас рейх», «Мертвая голова», «Великая Германия», вооруженные новейшими танками «Тигр» и «Фердинанд». Кроме того, Гитлер приказал Герингу сосредоточить в районе курской операции почти всю авиацию и оказывать наступлению всемерную поддержку с воздуха.
Рассматривая на одном из совещаний по подготовке курской операции аэроснимки с надписью «Аэроснимки русских позиций северо-восточнее Белгорода. Совершенно секретно», на которых можно было видеть систему тесно примыкающих друг к другу окопов, артиллерийские позиции и наблюдательные пункты, Гитлер сказал: — Это их не спасет!
Отношения с Турцией
В связи с подготовкой наступления на Курск Гитлер в середине июня 1943 года переехал со своей ставкой с Оберзальцберга в Восточную Пруссию, в «Вольфшанце». К этому времени из Турции прибыла делегация турецких генералов и штабных офицеров. Приезд делегации состоялся по инициативе и приглашению главного командования сухопутных войск. Турок пригласили, чтобы продемонстрировать им силу немцев на Восточном фронте путем маневров сосредоточенных в районе Харьков — Белгород танковых дивизий, подготовленных для наступления на Курск. После маневров турки приехали в ставку для встречи с Гитлером. Там они имели продолжительное совещание с Кейтелем и Йодлем и были приглашены на чай к Гитлеру. После приема у Гитлера турки по приглашению главного командования вооруженных сил уезжали во Францию. Гитлер остался доволен разговором с турками. Он сказал Гюнше:
— На турок мы можем полагаться. Демонстрация наших танковых дивизий под Харьковым произвела на них большое впечатление.
Во Франции турок принял главнокомандующий армейской группировкой «Запад» генерал-фельдмаршал фон Рундштедт. Из ставки ему было дано указание не ослаблять впечатления турок от маневров танковых дивизий на Восточном фронте и показать им только сильно укрепленные пункты Атлантического вала. Турки были допущены к осмотру тяжелой батареи «Фриц Тодт», которая была расположена у мыса Гри-Нэ. Береговую артиллерию, состоявшую из старых трофейных орудий, туркам, конечно, не показали.
Наступление в районе Белгород — Курск — Орел началось 5 июля 1943 года. Уже в первой половине дня Гитлер заставлял адъютантов беспрерывно справляться у Цейцлера, каковы успехи. Около половины первого к Гитлеру явился сам Цейцлер. Гитлер бросился к нему и, волнуясь, спросил:
— Цейцлер, как дела у Курска?
Цейцлер замялся и дал уклончивый ответ. Он говорил, что с фронта поступают скудные сведения, что русские оказывают упорное сопротивление, и осторожно добавил:
— Видимо, тактика внезапности не удалась.
Гитлер сразу вышел из себя:
— «Фердинанды»! «Фердинанды» немедленно бросить вперед! Мы должны прорвать фронт во что бы то ни стало!
6 июля Цейцлер докладывал, что пехоте и саперам не по силам прорвать русские оборонительные укрепления и что они несут большие потери. Поэтому пришлось пустить в бой основные силы танковых частей. Гитлер вскипел. Он приказал держать танки в резерве и невзирая на жертвы добиваться прорыва русских позиций силами пехотных и саперных частей. Он приказал бросить в бой новые резервы. Гитлер, кроме того, снова повторил свой приказ вести концентрированные атаки. В эти дни Гитлер был как в лихорадке. Каждый час он приказывал справляться у Цейцлера, не прорваны ли еще русские позиции и на какое расстояние продвинулся его лейбштандарт СС «Адольф Гитлер».
Спустя несколько дней Цейцлеру пришлось докладывать Гитлеру, что наступление захлебнулось, что немецкие дивизии вынуждены занять оборону, что русские в некоторых пунктах ведут стремительные контратаки и что «фердинанды» и «тигры» под огнем русских противотанковых орудий и врытых в землю «Т-34» один за другим выходят из строя.
Гитлер не хотел верить этому. Он неистовствовал, стучал кулаком по столу и кричал:
— Это происходит потому, что мои приказы не выполняются!
Гюнше получил от Гитлера приказ немедленно вылететь в лейбштандарт, сориентироваться на месте в обстановке и лично доложить ему. Гюнше вылетел в район севернее Белгорода, где находился командный пункт командира лейбштандарта Зеппа Дитриха. Перед самой посадкой самолета Гюнше видел внизу глубоко эшелонированные русские позиции. Всюду стояли остатки сгоревших немецких тяжелых танков и самоходных орудий.
Зепп Дитрих объяснил Гюнше:
— Вот 10 километров русских позиций, которые я смог взять. Но какой ценой! Из 150 с лишком танков, с которыми я выступил, пригодных осталось едва 20. Пехота понесла очень большие потери. В соседних дивизиях не лучше. Кто знает, как глубоко идут позиции русских? Легко говорить, находясь в Восточной Пруссии. Здесь все выглядит иначе. Здесь пробиться невозможно.
Вечером следующего дня Гюнше снова был у Гитлера. Когда он начал докладывать о своих впечатлениях, Гитлер прервал его усталым беспомощным жестом и сказал:
— Оставьте. Я знаю… Дитрих тоже отброшен назад. Наступлением на Курск я хотел повернуть судьбу. Я никогда не думал, что русские так сильны…
Контрнаступательные операции русских под Курском переросли в широкое наступление. В сводках германского командования все время сообщалось о «планомерном» отходе немецких войск в целях «выравнивания» фронта. По поводу этих формулировок в штабе Гитлера стали с горечью острить, так как было известно, что эти «планомерные отступления» стоили десятков тысяч убитых и раненых немецких солдат.
Но в конце каждого совещания об обстановке на Восточном фронте Гитлер упорно повторял:
— Все кончится победой немцев.
А немецкие войска на Восточном фронте под натиском русских с каждым днем отступали все дальше.
Пшеница, уголь, руда Украины и мечты о кавказской нефти канули в вечность.
В ставке Гитлера стали появляться промышленники и подолгу беседовать с ним. В штабе Гитлера говорили, что хозяева Германии заволновались. Первым приехал в ставку руководитель имперского объединения «Железо» д-р Рехлинг.
Вслед за ним в собственном поезде приехал пушечный король Крупп. В эти же дни в ставке появился Геринг, который беззаботно проводил время на охоте в Роминтене.
Страдания и ужасные потери немецкой армии на Восточном фронте его мало беспокоили. Он привез с собой охотничью добычу и крепкое пиво, которое специально варилось для него.
За обедом с Гитлером Геринг зачитал ему письмо, полученное от Шахта. Шахт писал, что в кругу промышленников положение на Восточном фронте считают опасной угрозой для Германии и что в данной обстановке необходимо искать мира с западными державами. Шахт намекал, что, по данным частных источников, такие переговоры могли бы привести к успешным результатам. Письмо Шахта вывело Гитлера из себя.
Потеряв всякое самообладание, он осыпал Шахта ругательствами. Гитлер кричал, что Шахт хочет его обойти и проводить политику за его спиной. Всякие переговоры с англо-американцами без его ведома он будет рассматривать как государственную измену. Гитлер грозил отправить Шахта в концлагерь.
В то время как Гитлер неистовствовал, Геринг продолжал спокойно сидеть рядом. Он старался отвлечь Гитлера и в конце концов развеселил его своим рассказом о том, что старый Шахт развелся с женой и женился на своей молоденькой секретарше.
Гитлер и генералы
После того как немецкие войска были отброшены за Днепр, Гитлер созвал в ставку командующих армейскими группировками и армиями на Восточном фронте. Они были собраны в зале казино, расположенного в 500 метрах от блиндажа Гитлера. Гитлер в сопровождении Бормана, Шауба, Шмундта и Линге подъехал к казино в автомобиле. При входе Гитлера в зал собравшиеся фельдмаршалы и генералы встретили его, стоя с поднятой по-фашистски рукой. На этом собрании Гитлер выступил с речью, в которой он требовал во что бы то ни стало удержать фронт.
Он указывал при этом на благоприятную обстановку для дальнейшего ведения войны на Востоке в связи с тем, что открытие второго фронта во Франции все более явно оттягивается. Гитлер зачитал присутствующим две сводки немецкого информационного бюро, указывавшие на разногласия, возникшие на этой почве между англо-американцами и русскими.
В конце речи Гитлер патетически заявил:
— Господа! Если в будущем для Германии наступит грозный час, я надеюсь, что вы, мои генералы, будете стоять на баррикадах вместе со мной! И вы, мои фельдмаршалы, бок о бок со мной, с обнаженными мечами!
При этих словах фельдмаршал Манштейн, командовавший в то время армейской группировкой «Юг», вскочил со своего места и воскликнул:
— Ведите нас, фюрер!
Гитлер замолчал и недоуменно покосился на Манштейна. Он не поверил в искренность его слов. Манштейн, типичный генерал вильгельмовской школы, был известен как закостенелый монархист, приспособившийся к нацизму. В тот момент, когда Гитлер в недоумении повернул голову в сторону Манштейна, Кейтель воскликнул:
— Нашему высокочтимому фюреру троекратное «Хайль, хайль, хайль!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44