История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Засмеялся. Посуровел вдруг. - Наколбасили, парни… Ну, варвары!.. Отключайте машинный зал. Работать на компенсацию теплопотерь. Незначительный парок на быстродействующее редукционное устройство, деаэраторы…
- Так там же дренажи пооборвало! - возмутился Палин.
- Ах да… - смутился Алимов. - Придется останавливаться…
В это время раздался лихорадочный зуммер на коммутаторе. Болотов хватает трубку.
- Что-о?!
Бросает трубку. Бежит к прибору расхода продувки реактора. Четыреста тонн в час вместо двухсот…
- Авария! - крикнул он упавшим голосом и выбежал из помещения блочного щита управления. Алимов и Палин за ним.
- Стой! - крикнул Алимов. - Стой, Болотов!
Тот остановился. Весь - нетерпение.
- Куда бежишь?! Что будешь делать?! - допрашивал Алимов, стоя в позе борца, готового к схватке.
Болотов бледен, лицо дрожит. Заикается.
- Т-там… Э-электрики… Н-налаживают. К-конечники… Ошибочно о-отк-крыли з-адвижки н-на р-резервные ф-фильтры б-байпасной о-очистки… Р-реакторная в-вода п-поперла…
Палин не стал дослушивать. Рванул на щит дозиметрии за радиометром и резиновыми сапогами. Через несколько минут, гулко топая, бежал назад.
…Дозиметрист Моськин, замерив активность на двадцать пятой отметке у входа в деаэраторный бокс, побежал вниз, на минус пятую отметку, проверить, не «прет» ли при таких мощных течах радиоактивный кипяток там, внизу, из трапов.
«При таких течах коллектор спецканализации ни в жисть не справится, - думал он, быстро сбегая вниз, поморскому ловко ступая на каждую ступеньку. - Видать, уже пол залило…».
Когда он выбежал с лестничной клетки в технологический коридор, то издалека увидел блеск воды.
«Так оно и есть», - подумал он, радуясь своей прозорливости, но вдруг услышал мощный шум льющейся откуда-то воды.
«Ничего себе!..» - мелькнуло у него. Он включил переносную газодувку на прокачку аэрозолей, перекинул на грудь и включил переносной ТИСС, опустил щуп с датчиком плотнее к полу и пошел вперед. Вода текла навстречу…
«Ни хрена себе!..» - мысленно сокрушался Моськин.
Теперь он видел, что вода бьет широким шлейфом из-под щели фанерной двери помещения десорбирующих растворов. Щуп коснулся воды. Моськин побледнел, испуганно переключая диапазоны.
- Мама родная!.. Миллион распадов!
И тут он увидел в воде желтый, мелкодисперсный порошок ионообменной смолы.
«Так это же пульпа радиоактивного фильтропорошка (взвесь твердых частиц смолы в воде)! Мама родная!..»
Забыв обо всем, он гулко шлепал бутсами по радиоактивной воде. Он не знал еще, что это продувочная вода реактора с активностью десять в минус пятой кюри на литр поступала через резервные фильтры в емкости, куда Шаронкин загрузил высокорадиоактивную пульпу, а оттуда через незадраенные люки - в помещение.
Моськин подбежал к двери. Ноги по колено вымокли. Толкнул дверь. Не поддалась. Отжал с силой. Оттуда сноп воды. Обкатило по пах. Горячевато. Обернулся, услышав топот. Бежал Палин. В болотных сапогах.
- Владимир Иванович! Владимир Иванович! - взволнованно закричал Моськин. - Стойте! Стойте! Назад!.. Миллион распадов! Радиоактивная пульпа!..
Палин подбежал к двери. Матерно выругался. Четко представил холеную физиономию Торбина. «Носом, носом бы тебя сюда… Сергуня…»
- Беги отсюда! Быстро! - приказал он Моськину. - У лестничного марша разденься догола и мигом в санпропускник, в душ. Быстро! Ты весь мокрый. С ума сошел… Иди, иди, матрос… Тут тебе не атомная подлодка. Пластырем не отделаешься.
Моськин уныло побрел по коридору. Вода была по щиколотку. Под ней смола фильтропорошка довольно толстым слоем выстлала пол, смачно, зернисто и жирно, как икра, расползалась из-под подошв. При неосторожном шаге ноги прокатывались на мелких круглых «икринках» смолы.
Палин отметил, что шум воды стихает. Сквозь сапоги чувствовал тепло воды. Градусов пятьдесят…
«Наше счастье, что после регенеративных теплообменников и доохладителей… - подумал Палин. - А если б двести восемьдесят?.. Был бы шорох… Но шум определенно стихает… Болотов закрыл задвижки… Ну, деятели!»
Палин был возбужден, ощущал решительность и вместе с тем внутреннюю потерянность. Лихорадочно думал, куда же теперь загонять эту грязнотищу…
«Назад, только назад… Откуда выперли…» - думал он, не оставляя и тени сомнения, что не допустит сброса радиоактивной пульпы в море.
Шум окончательно стих. Послышался топот ног по ступенькам лестничных маршей. Сквозь стекло двери увидел, как с последней площадки выскочили Болотов и Алимов и, в упор столкнувшись с голым Моськиным, остановились. Палин быстро двинул в их сторону, сделал руками крест и во весь голос заорал:
- Стой! Не заходить! - И уже спокойно, подойдя к двери, сказал: - Миллион распадов. По аэрозолям шесть норм… Всем надеть «лепестки».
И сам подумал, что впопыхах тоже забыл надеть.
- Ну, ты даешь!.. Ну, ты даешь!.. - в ступоре бубнил Алимов, глядя на Моськина и делая мелкие нырки головой влево, вправо. - Давай, матрос, дуй в санпропускник, что стоишь, как Аполлон?.. Ну, ты даешь!.. Ну, варвар!.. - И шлепнул его по волосатой ягодице. - Беги, живо!
Моськин будто только и ожидал этого шлепка, рванул с места и, перескакивая через три ступеньки, скрылся.
Запыхавшись, прибежал Шаронкин. Еще наверху был слышен его смех горошком - встретил голого Моськина. Но теперь не до смеха. Головой не вертит. Наплывы кожи на щеках и скулах побелели. В глазах испуг и миллион вопросов.
- Ну, ты даешь! - сказал ему Алимов. - Видал, что натворил? Кто допускал на работы?..
- И-и я… - сказал Болотов. Его трясло.
- Да успокойся ты… - тронул его за рукав Палин. - Успокойся.
Шаронкин вдруг захехекал.
- Ну и дела! Туши лампу, вешай абажур…
- Ну, ты даешь! - возмутился Алимов, от негодования тряся головой и будто нюхая воздух. - Ты знал, что емкости с активной пульпой имеют сообщение с фильтрами?
- Физкультпривет, Станислав Павлович! Ты об этом знал не хуже меня… Хе-хе-хе! На орехи вместе заработали. Один Палин, умник, не разрешил тогда и как в воду глядел… Ну, дозиметрия! - Он хлопнул Палина по плечу. Наплывы кожи на лице порозовели.
Алимов обвел всех затравленными глазами и вдруг приказал Болотову:
- Глуши реактор! Расхолаживайся! Шаронкин, Пряхин, Дрозд, ко мне в кабинет через десять минут. И чтоб, как штык, без опозданий… Палин, организуй саншлюзы, чтоб не разносили грязь.
«Первое толковое распоряжение», - подумал Палин.
…Проходы залитого радиоактивной пульпой коридора с двух сторон перекрыли канатами, повесили на них знаки радиационной опасности, поставили противни с мешковиной, смоченной в контакте Петрова. Абдулхаков и Проклов стали с двух сторон коридора в некотором удалении от входов. Вплотную к двери - рентген в час.
Палин побежал в тапочках, которые принес Абдулхаков, на щит дозиметрии, оставив грязные сапоги у противней. Туда же поставили еще несколько пар сапог и стопку комплектов пластикатовых полукомбинезонов, чуней, фартуков…
Палин неотступно думал теперь о «черной трубе». Он сидел за столом в помещения щита дозиметрии, обхватив голову руками, сморщившись, как от зубной боли.
«Господи! Неужели ж так будет всегда?.. Уже двадцать лет…»
Схватился за телефон. «Почему молчит Федосов?..» Нервно задергал тумблером. Наконец звонок. Федосов сообщил: из трубы минус седьмая степень, после разбавления к морю - минус одиннадцатая…
Но Палину было стыдно. Больно. В груди саднило. Ну что? Ну что же он может сделать?! Он вскочил. Прислушался. Тишина. Как после погрома. Забегал взад и вперед.
«Что делать? Что делать?..»
Он будто увидел перед собой огромное сморщинившееся лицо моря, лицо Природы.
«Стыдно, гадко!..»
И вдруг осенило. «Конечно же! Надо просить… Просить Болотова!»
Он лихорадочно бросился к телефону, нажал тумблер блочного щита управления.
- Болотов, - послышалось в капсуле.
- Послушай, Виталий! - Палин орал почему-то во всю силу голоса. - Немедленно! Немедленно отключай дренажные насосы!..
- Это почему?
Палин понял, что надо хитрить, лгать, ловчить, все, что угодно, но лишь бы отключить эти ненавистные, подлые насосы. Разорвать этот грязный поток во что бы то ни стало.
- Миленький, Виталя, пожалуйста! Могут загнать в море пульпу… Ее ведь ничем не разбавишь, а?.. Рыбка съест смолу, ты поймаешь рыбку… Ты меня понял?!
- Сейчас отключим, - сказал Болотов спокойно, почти безразлично.
Палин откинулся на стуле. Сердце бешено колотилось.
«Чего это оно так?» - подумал Палин. Приложил руку к груди: «Тук-тук… Тук-тук… Тук-тук…»
Вдруг навалилась дикая усталость. Руки на стол. Голову на руки. Расслабился. В мозгу стучало.
«Нужна энергия… Нужна энергия…»
Болит голова. Надышался. Звонок от Федосова:
- Труба замолчала… Слышь, Владимир Иванович?.. Вода не идет…
- Да-да-да… - сказал Палин будто в забытьи. - Сторожи, сторожи пока…
Снова уронил голову.
«Вода не идет… Хорошо… Вода… Такая вода не должна идти… Не должна…»
Звонок. Начальник смены АЭС Болотов:
- Владимир Иванович! Звонил Торбин… Начальник главного управления. Лично. Сказал - через тридцать минут прибудут пожарники. Просил принять их, обеспечить ведрами и организовать уборку «грязи» на минус пятой. Я их приму и организую работы. За тобой - доз-контроль, допуск.
- Кто подпишет разрешение на перебор дозы? - спросил Палин с затаенной яростью.
- Все предусмотрено… Торбин сказал - из расчета годовой дозы… Пять рентген на нос…
- Какой он добрый! - сказал Палин.
- Добрый… - Болотов рассмеялся.
- Куда будешь убирать воду и смолу? - спросил Палин.
- Куда?.. В дренажный бак… Больше некуда. Емкости с пульпой заполнены под завязку. Через них же и залило все, сам знаешь. Ну, все… - Болотов отключился.
- В дренажный бак… - тихо повторил Палин слова Болотова. - Это значит - в море… Вот и все… Но что делать?!.. То есть выход есть - дождаться пуска блока спецхимии. И тогда - стоять… Но я бессилен запретить пуск…
Палин впервые в жизни пожалел о том, что власти у него недостаточно и карьера его, похоже, закончилась должностью начальника отдела радиационной безопасности и что выше ему никак не прыгнуть без подсадки. А подсадить некому. Да… Нужных «друзей» не завел.
А милые сердцу - кто умер, кто работает на других АЭС. Теперь - одиночество и борьба.
«Нужна энергия… Нужна энергия… Торбин не отступится. Так всегда… Когда задаешь себе заранее схему, логику действий, жизни… Однозначность… В ней сила, но и слабость внезапного тупика. Жизнь-то всегда многозначна…»
Палин вяло усмехнулся.
«Похоже, точка. Лбом стену не прошибешь. Нужна энергия…» - мелькало в голове.
Как-то весь вдруг успокоился. Даже ощутил некоторую апатию. Подумалось где-то вторым планом, что его, Палина, разрешающей подписи нигде нет. Совесть чиста. Чего же еще?..
В это время звонок от Абдулхакова. Гортанный, с хрипотцой, глуховатый голос:
- Владимир Иванович! Прибыли пожарники. Все с ведрами. Допускает лично Болотов. Дозиметрический допуск с подписью Торбина. Из расчета пять рентген. Допускать?..
- Допускай… - глухо сказал Палин.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18