История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Проход закрыт. Знаки радиационной опасности висят.
Палин поинтересовался у начальника смены АЭС о работах по общестанционным нарядам… Полным ходом монтаж на блоке спецхимии… Три бригады электромехаников допущены на наладку электроприводов арматуры. Одна бригада - в помещение над радиоактивными емкостями… Проклову - проверить.
Проклов:
- Гамма-фон. Работать шесть часов… Абдулхаков:
- В емкостях не задраены лазы. Крышек лазов что-то не видно…
Телефон. Палин - Шаронкину:
- Немедленно наживить крышки и задраить лазы!
Через тридцать минут Шаронкин - Палину:
- Крышек нет… Черт знает, где… Съели, наверное… Крысы… Закрыл пока лазы паронитом… Курам насмех…
Гидроудары в деаэраторах нарастают. Стали пушечными. Вздрагивает вся деаэраторная этажерка. Палин ощущает отдачу пола…
Звонит Дрозд, начальник турбоцеха:
- Владим Иваныч, пришли «дозика» померить воду, аэрозоли… - Голос вздрагивающий, виноватый. - Деаэраторы пляшут на опорах. Кажется, оборвало дренажную трубу… Хлещет кипяток. Пар… Быстро!..
Палин послал Моськина. Маленький, верткий. «Дозик» с субмарины. На яйцевидном, в частых жировичках лице - постоянная готовность к действию. Выражение глаз еще военно-морское. Они будто кричат:
- Есть! Есть! Есть!
С газодувкой через плечо и с радиометром в руке Моськин рванул на двадцать пятую отметку. Там хлестал кипяток.
- Ах, вода, вода… - сокрушенно бормотал Моськин. - Счас бы пластырь…
Чугунная дверь в деаэраторную открыта настежь. Из проема валит пар. Моськин включил газодувку.
Трах-трах! Бух-бух-бух! Дринь-дринь-дринь! - гремят то глухо, то ударами молнии, то мелким металлическим стуком гидроудары.
Появился Дрозд. Лицо испуганное, хотя видно, что изо всех сил он старается не показать свою растерянность.
- Ну, ты качай, а я побежал на блочный щит… - говорит он Моськину, а голос такой, будто советуется.
- Аэрозоли - три нормы! - кричит ему вдогонку Моськин и натягивает «лепесток». Бежит к телефону. Докладывает обстановку Палину. Палин звонит на блочный щит управления.
Ответ:
- Некогда! Позже… Заливаюсь… Палин Алимову:
- Вода в деаэраторной хлещет на пол. Зальет электрощитовые. Принимайте меры…
Алимов:
- Знаем… Думаем… Сейчас… - Голос хороший, вежливый.
«Опасность… - думает Палин. - Подперло… А то пузо вперед и…»
Телефон. Абдулхаков Палину:
- В машзале долбает. Прямо канонада. Бьет в конденсатопроводе и на питательной линии. Оборвало опору трубопровода… - Хрипло, гортанно смеется. - Дрозд бегает как помешанный. Без чепца. Сделал ему замечание… - Снова хрипло хохочет. - Война, Владимир Иванович…
Палин бежит в машзал.
«Торбина бы сюда… Пусть обкатается, деятель…» На двенадцатой отметке его встречает Абдулхаков с вытаращенными глазами. Хрипло кричит:
- Вон-вон, смотрите! На питательной линии оборвало «гусак»… Воздушник!..
Кипяток хлещет расширяющейся струей в стену. Палин прикинул расход:
«Примерно, пятьдесят кубов в час… Плюс столько же, а может, больше в деаэраторной… Началось…»
Бежит к телефону. Кричит на ходу Абдулхакову:
- Бери мазок на нулевой отметке! Активность доложи мне!
За турбогенератором, в просвете между цилиндрами турбины, просеменила глыбастая фигура Федосова. Палин бросился к нему, перехватил.
- Беги к морю! Контроль активности на сливе из «черной трубы»! Головой отвечаешь… Меня непрерывно держи в курсе…
Федосов побежал, прихрамывая.
Пулей влетел на двенадцатую отметку Алимов. С ним - представитель научного руководителя по реактору. С Курчатовской бородкой. Тонкая кость, белый воротничок, чуни поверх штиблет, белый лавсановый халат поверх костюма. Таращит глаза, растерян.
- Что?! - кричит ему Палин. - Не вписывается в формулы?!
- Потрясающе! - кричит научный руководитель. Алимов подбегает к Палину. Привычный нырок головой.
- Где Дрозд?! Что он, не знает, как пускать паропроводы?!.. Ты никогда не пускал турбину?! - вдруг спрашивает он Палина. В голосе плохо скрытая паника.
- Никогда, Станислав Павлович! Ты что, с луны свалился?! Я с рождения дозиметрист!.. - Палин ехидно сощурил глаза.
«Сволочь!.. - подумал. - Берутся за дело, не зная дела. Честолюбчики…»
- Надо принимать на барбатеры! - сам себе крикнул Алимов и рванул в сторону блочного щита управления.
- Торбина давай сюда! - крикнул вдогонку Палин. Алимов снова подскочил к нему.
- Что?!
- Торбина, говорю, давай сюда! Пусть берет управление на себя!
Алимов махнул рукой… Растерянно улыбнулся.
- Он такой же бомбовик, как и я! - крикнул Главный. Глаза затравленные. Стремглав бросился к выходу с отметки турбины.
Грохот гидроударов. Хлест радиоактивного кипятка. Пар. Пахнет теплой сыростью. Вдруг грохот усилился.
«Ага! - подумал Палин. - Кинули пар на барбатеры…»
Пол под ногами дрожит. Воздух упруго пульсирует. На душе нехорошо. Побежал к перилам. Там, внизу, на нулевой отметке, у технологических конденсаторов, мечутся белые фигурки машинистов. Лихорадочно вручную открывают задвижки на техводе к технологическим конденсаторам. Палин почувствовал кого-то рядом. Повернулся. Видит - рыжебородый ученый. Тоже перегнулся через перила, смотрит вниз. Говорит:
- Что-то крутят там…
- Да… - отвечает Палин. Его душит судорожный нервный смех.
В это время потрясающей силы гидроудар, перекрыв собой тысячекратный грохот, потряс здание электростан ции. Палин почувствовал, как гулко вздрогнул железобетонный пол под ногами. Отметка фундамента турбины. Технологический конденсатор подпрыгнул, затрясся, как в лихорадке, оборвал анкерные болты, заплясал на опорных лапах. Трубопровод подвода пара срезал «мертвую» опору - две мощные стальные балки, встроенные в железобетонный монолит стены.
У Палина похолодело в груди. Сердце ускорило бег. Появилось в душе неуправляемое суеверное чувство. Рыжебородый научный руководитель завопил на высоких нотах, тараща глаза и сильно жестикулируя костлявыми руками.
- Это ужасно! Технический бандитизм!
Повернулся и трусцой засеменил к выходу с отметки турбины, шаркая чунями, чтобы не поскользнуться.
«Вали, вали отсюда, наука… Все идет не по формуле…» - подумал Палин, ощущая тем не менее нарастающее беспокойство.
Откуда-то, Палин даже не заметил, откуда именно, внезапно появился начальник турбоцеха Дрозд. В белом новеньком, сильно жеванном лавсане, без чепца. Лоб в испарине. Где-то потерял очки. Лицо осунулось. Голова стала как бы меньше, а шея длиннее.
- Все ясно, все ясно!.. - бормотал он, наклонившись рядом с Палиным через перила и глядя вниз, туда, где только что долбанула стихия.
- Пар дали раньше охлаждающей воды, черти!.. Все ясно, все ясно, сейчас сделаем!..
Палин хотел спросить, что ему ясно и почему так грохочет кругом, но вид у Дрозда был жалкий, хотя и через силу деловой. Он вдруг взял Палина за руку и стал кричать ему в ухо, стараясь перекрыть грохот. Видно было, что он успокаивал сам себя:
- Регулятор на линии основного конденсата плюет порциями! Мал расход воды!.. Мал расход, говорю! Задвижка открыта полностью, пара не хватает!.. Проход мал!.. От этого и долбает…
Палин смотрел на Дрозда во все глаза, и ему показалось, что тот будто советуется с ним. Сквозь грохот слышен хлест воды внизу. Ясно - дренаж оборвало! Радиоактивный кипяток!.. Хлещет в четырех местах… Расход предположительно двести тонн в час…
- Прекращать надо-о! - орет в ответ Палин.
- Сейчас, сейчас! - кричит Дрозд, но Палин видит - в глазах у него паника.
Влетает Алимов. Изогнулся дугой, втянул живот, руки чуть раскинул, бледен, кажется, вот-вот вцепится и станет бороться… Да, поза борца перед схваткой. Глаза все те же, затравленные. Орет.
- Что?! Что делать?!
Дрозд смотрит на него. Бледен. В глазах, кажется, слезы.
Вбегает Абдулхаков. Глухой его, гортанный голос в грохоте еле шуршит. Скалит зубы. На груди газодувка. Палин приложил руку - работает. Прокачав воздух, Абдулхаков вынул фильтр, подбежал к ТИССу (прибор для замера бета-активности). Вернулся.
- По аэрозолям четыре нормы!..
Все без «лепестков»… Палин с беспокойством думает о «черной трубе».
«Низы уже затоплены… Дренажные насосы включились… Федосов молчит…» - Он глянул в сторону телефонной будки. Лампа сверху не мигает, стало быть, звонка нет.
«Надо уходить на щит… Теряю связь с местами, контроль…»
Подсунул ухо к Алимову и Дрозду. Дрозд уверенно орет. Очухался.
- Увеличивайте расход! Увеличивайте расход! Я на полную открою регулятор на линии рециркуляции конденсата! Будет эффект!..
Алимов трясет головой, нюхает воздух, делает легкие нырки вправо, влево.
Палин - Абдулхакову:
- Активность воды в приямках! Быстро!
Абдулхаков бежит вниз. Палин - Алимову:
- Надо останавливаться, Станислав Павлович! Смотри! - Махнул рукой на хлещущий кипяток. Тело пробирает теплой влагой. Но еще холодно. Зябкость!
- Надо понять! - орет Алимов. В голосе та же совещательность, что и у Дрозда. Глаза все еще растерянные.
«Чего понимать. И так ясно», - усмехнулся Палин и побежал к выходу. Бегом по коридору деаэраторной этажерки, крытому желтым пластикатом. Пластикат под ногами пришлепывает по набетонке и порою смачно вскрякивает. Решил по пути осмотреть щитовые.
Вошел в помещение вычислительной машины «Гора»… С потолка льет вода. Оператор мечется в лабиринте стоек с электронной аппаратурой и одну за другой обесточивает. Бледен. Кричит:
- Уже третий раз! Все насмарку!..
В помещении щита дозиметрии потолок промок. Скоро польет. Палин рванул на блочный щит управления. Здесь тише, чем везде. Перфорированный потолок и стены глушат звуки. Три белых спины операторов. Смачно клоцают ключи управления. Начальник смены АЭС Болотов. Сухощав, стрижен ежиком, подтянут. Стучит правым кулаком о левую ладонь. Водит головой вправо, влево. Оценивает по приборам ситуацию.
- Все заливает у тебя! - кричит Палин.
Болотов холодно глянул на него. Взгляд оценивающий.
- Спокойно, знаю…
- Чего «знаю»?! - Палин выглядел смешно. В испарине. Чуб сполз на лоб, глаза вытаращенные.
Болотов улыбнулся. Палин побежал на щит дозиметрии. Там надрывался телефон. Звонил Федосов.
- Из трубы хлещет в море!.. Владим Иваныч…
- Расход?!
- Примерно, кубов пятьдесят в час…
- Активность воды?!
- Отослал пробу с Прокловым…
- Разбавление с насосной идет?!
- Нет!
- Тебя понял! Сторожи! Пробы - ежечасно!.. «Вот он… Часик настал…» - подумал Палин. Стремглав бросился на блочный щит.
- Включай разбавление! - крикнул он Болотову. - Радиоактивный дренаж попер в море!.. Быстро!..
Болотов бросился к коммутатору. Что-то приказал машинисту насосной. И в это мгновение вдруг все стихло. Глубокая тишина. В ушах ватность…
- Что случилось?! - по инерции кричит еще Палин. Болотов улыбается.
- Увеличили расход. Конденсат пошел полным сечением. Прекратились «плевки»… Это надо было пройти… Поздравляю, дозиметрия!
Он подошел и сухой горячей рукой пожал Палину руку. Вбежал Алимов. Лицо смущенно сияет. К Болотову:
- Что сделал?!
Выслушал Болотова. Сказал:
- Ага! - сделал боксерский нырок головой вправо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18