История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Все на местах? – тихо спросил он, наклоняясь к нам.
– На местах. Подавай, – едва слышно ответил я, вгля­дываясь в глубь комнаты.
Андрей чиркнул спичкой. В углу в большой деревянной пирамиде, в выдолбленных гнездах, стояли рядышком но­венькие винтовки. Тут же на стене висели наганы.
Андрей выставил через окно первую пару винтовок. Я передал их Ивану Васильевичу, Иван Васильевич Гаврику, а Гаврик снес их в канаву, которую мы с ним нашли в саду.
Так переправили в канаву три пары винтовок.
Вдруг в комендантской что-то с грохотом упало. Гулкое эхо прошло по пустому вокзалу.
Мы замерли.
Минута… Еще минута…
Кругом тихо. Васька и Мишка не свистят. Значит, в квартире начальника станции никто ничего не услышал.
Мы снова принялись за работу. Андрей передал мне еще две пары винтовок и громким шепотом сказал Володьке:
– Довольно винтовок, наганы подавай.
К окну подошел Иван Васильевич.
– Андрей, слушай, Андрей, – позвал он тихо.
– Ну что?
– Еще одной винтовки не хватает. Ты на Семена не взял. Поищи, может, найдешь…
– Верно, про Семена забыли… Бери пока наганы. А винтовку я сейчас еще достану, – прошептал Андрей и пе­редал нам один за другим семь шпалеров в кожаных ко­бурах с жесткими ремнями. Потом выставил нам еще одну винтовку и сказал:
– Довольно теперь. Лезем.
Первый с подоконника прыгнул Андрей, за ним Володька.
Андрей притворил с наружной стороны окно и тихонь­ко свистнул. От дома начальника отделились две фигуры и побежали к нам.
Опять все в сборе.
Мы прокрались в сад и быстро расхватали все винтов­ки и наганы. Осторожно, от дерева к дереву, пробрались мы через сад и вышли на улицу.
Прохожих не было. Мы крались под заборами: при­гнувшись к самой земле, перебегали через дорогу.
Наконец дошли до нашего дома. Я открыл калитку и заглянул во двор. Наши уже спали – окна были темные.
Тихо открыли мы дверь Васькиного сарая. Вошли и заперлись. Андрей зажигал спичку за спичкой и светил нам, а мы прятали винтовки под солому у задней стены. Наганы засовывали под черепицу на крыше.
– Ну, вот и кончили, – тяжело вздохнул Мишка. – Упарился совсем.
– Ты вот меня тронь, – сказал Иван Васильевич. – Смотри, как меня в пот ударило.
– Ничего, высохнешь, – сказал Андрей.
Мы еще долго сидели в сарае и разговаривали шепо­том.
– Что это у вас в комендантской загремело? – спросил Васька Андрея.
– А это Володька сразу две пары винтовок хватил, да и полетел вместе с ними, – сказал Андрей.
– Мушкой чуть голову себе не пробил, – сказал Во­лодька.
На следующий день с самого раннего утра все мы соб­рались в нашем арсенале. Мишка Архоник, красный и потный, надрывался, выворачивая деревянный пол в са­рае.
– Работенка попалась на совесть, – сказал он, подде­вая ломом доски.
– Да на совесть! Весь наш сарай разворотил, – заску­лил Васька. – Что мне теперь будет, если узнают?
– Ну, если узнают, тогда уж все вместе с тобой попла­чем, – сказал Андрей и с треском выворотил последнюю доску.
Когда пол был поднят, я, Гаврик и Володька взяли ло­паты и стали рыть яму. Рыли с трудом Земля под сара­ем была тяжелая, мокрая, глинистая, перемешанная с камнем.
– Тут до следующего утра провозишься и на вершок не выроешь, – сказал Володька очищая от зеленоватой липкой земли свою лопату. – Да и разве можно в такой сырости винтовки держать? Ведь они же все поржавеют.
– А мы их не в землю положим. Мы их в ящичек, – сказал Иван Васильевич, выковыривая ломом из земли обломки кирпича. – Мы их в гробик такой уложим. Пой­дем, Андрей, плотничать.
Он передал Мишке Архонику лом, а сам ушел с Андре­ем и Васькой в соседний сарай делать ящик для винтовок.
Мы продолжали рыть яму. Отдыхали по очереди, – вернее, не отдыхали, а стояли на часах у дверей сарая.
Яма была уже почти готова.
Мишка кряхтя, откалывал ломом огромные земляные глыбы Мы с Гавриком едва успевали их выгребать.
Скоро в сарай вошли Андрей, Иван Васильевич и Вась­ка. Они тащили ящик, сколоченный из грязных, необстру­ганных досок. Гаврик выбросил еще несколько лопат зем­ли и молча вылез из ямы. Мы осторожно разворотили огромную кучу соломы, наваленную у задней стены, вы­тащили оттуда винтовки и уложили их в ящик.
– Эх, вот Порфирий рад будет! Вот похвалит! «Ну и ребята!» – скажет, – повторял Васька, похлопывая рукой по крышке гробика.
Андрей молча вытащил из кармана пару гвоздиков и молоток и легонько заколотил крышку.
– Прямо, будто человека хороним, – сказал Володька Гарбузов.
Все вместе мы подняли ящик, нагруженный винтовка­ми, и опустили в яму. Потом засыпали землей и сверху на­стелили дощатый пол. Васькин сарай был опять в по­рядке.
– Ну, теперь мы с Гришкой и с Васькой к Порфирию, – сказал Андрей.
– Айда! – крикнул Васька и захлопнул дверь сарая.
Мы полезли на сеновал. Там было душно от сырого, прогнившего сена. Андрей не сразу переступил порог. Он потоптался на площадке, заглянул внутрь и только потом шагнул.
В углу, сгорбившись, сидел Порфирий. Но он был совсем не похож на Порфирия. На нем было помятое и пропи­танное мазутом брезентовое пальто с оттопыренным ка­пюшоном сзади, а на голове потрепанный рыжий картуз с облупившимся лаковым козырьком.
Теперь Порфирий был похож не то на лесного объезд­чика, не то на станичного атаманского кучера.
– Вы чего это так оделись? – спросил испуганно Васька.
– А что? Нехорошо?
– В красноармейском-то вам было лучше, – сказал Васька
– Может, и лучше, только в этом спокойнее. Балахончик этот мне Леонтий Лаврентьевич напрокат дал. – Носи, говорит, до прихода красных, да только потом не забудь вернуть. Ну, а у вас ребята, как дела?
– Винтовки! – бухнул Васька и захлебнулся.
– Что? – Порфирий даже привстал.
– Винтовки мы достали. У коменданта из-под самого носа сперли.
– Что он мелет? – повернулся Порфирий к Андрею.
Андрей толкнул Ваську плечом:
– Ты всегда заскакиваешь. Без тебя толком расска­зали бы.
– Да что у вас там случилось?
Андрей наклонился к Порфирию и стал рассказывать, что было вчера. Он говорил шепотом, но иногда срывался и переходил на полный голос, хриплый и взволнованный.
Порфирий хмурился и тер подбородок. Только когда Андрей рассказывал, как мы тушили на площади фонарь, лицо Порфирия разгладилось. Он тихо засмеялся и выру­гался, но потом стал еще мрачнее.
Когда Андрей кончил, Порфирий долго сидел, опустив голову, точно с этой минуты и смотреть на нас не хотел. Мы поняли, что натворили неладное. Васька мигал глаза­ми, будто собирался плакать, а мы с Андреем растерянно стояли посреди чердака и не знали, куда приткнуться.
Наш красноармеец, которого мы сами нашли и за кото­рого готовы были пойти в огонь и в воду, сидел теперь как чужой, не глядя на нас. Да и с виду он был совсем чужой – в этом грязном брезенте и надвинутом на брови картузе.
Наконец он заговорил:
– Не туда вы, ребята, залезли. Не дело это, а балов­ство. Вы думаете, так это и пройдет? Нет, братцы, будет вам за это. А не вам – так другим попадет. Думаете, вас не выследили? Да небось уже за вами на квартиру пошли.
– Не пошли, – сказал Андрей. – Ты, видно, думаешь, Порфирий, что мы совсем дураки, да? Нет, мы чисто дело обделали. На каждом углу часового поставили. А винтов­ки так схоронили, что никакой черт не отыщет. Пускай весь поселок снесут, а до винтовок не докопаются.
Андрей опять поглядел на нас героем.
Но Порфирий сразу осадил его:
– Напрасно, парень, думаешь о себе много. Это ты верно сказал, что поселок снесут. Возьмут теперь в оборот рабочих. Ваших же, деповских. А кого и к стенке… Эх ты, гайдамак… Ну, ступайте теперь по домам да помалки­вайте.
Андрей хотел было что-то ответить, но махнул рукой и пошел к дверям. Мы за ним.
Когда мы сползли с лестницы, Васька тихо сказал:
– Уж, наверно, нашли винтовки. Повесят теперь отца.
Он заплакал и побежал вперед.
– Васька! Вася! Куда ты? – растерянно закричал Анд­рей и кинулся за ним.
У будки стрелочника он догнал его и крепко схватил за плечи. Васька весь дергался и не мог выговорить ни слова.
– Брось, Вася, – сказал Андрей решительно. – Ежели возьмут твоего отца, я сам тогда явлюсь к коменданту и скажу: я это сделал.
Глава XV
НА ОСАДНОМ ПОЛОЖЕНИИ
Дня через два весь поселок знал о том, что из комен­дантской исчезли винтовки. На всех углах расставили по­стовых. Со станицы прискакала казачья сотня. Казаки оцепили станцию и поселок.
На заборах появились приказы:
«Объявляются станица и железнодорожный поселок на осадном положении. Появившихся на улице после шести часов вечера немедленно задерживать и отправлять к ко­менданту и атаману станицы.
Комендант станции Глухов.
Атаман станицы Конорезов».
Был холодный и светлый день.
Я болтался во дворе и поджидал Ваську. Мы с ним каждый день носили в мастерские завтрак отцам. В руках у меня был красный узелок с хлебом, салом и несколькими кусками сахара.
Васька не шел. Уже в депо гудок прогудел, а мы еще не выбрались. Я подошел к Васькиной квартире и посту­чал.
– Сейчас! – крикнул Васька и выскочил с зеленым маленьким сундучком в руках. Васька всегда носил в нем отцу завтрак.
– Что ты, как мямля какая, возишься? Вечно тебя ждать приходится, – сказал я Ваське. – Шевелись скорее! Опоздаем!
Васька промолчал. Мы побежали бегом через станцию, мимо железнодорожной больницы. Навстречу нам по шос­се галопом пронеслось человек пятнадцать верховых. Направлялись они к станции.
– Куда их понесло чертей? – тихо сказал Васька.
Мы посмотрели им вслед и перебежали на ту сторону железнодорожного полотна к депо.
Тяжело захлопнулась за нами плотная большая дверь вагонных мастерских.
Все рабочие сидели у своих станков и ящиков с ин­струментами и ели.
Мы прошли по узкой дорожке в конец мастерской, к большому окну с решеткой.
Там возле слесарных тисков стоял Илья Федорович. Напротив него сидели на ящиках Леонтий Лаврентьевич и мой отец. А кругом на старых рессорах, на ржавых бук­сах и на шпалах примостилось несколько мастеровых. Толстый парень в грязной тужурке, опрокинув бутылку в рот, тянул из нее молоко. Его сосед, старичок со впалыми щеками, держал между колен чугунок и хлебал жидкую бурду.
Леонтий Лаврентьевич что-то рассказывал, а все слу­шали.
Вдруг мой отец заметил нас с Васькой.
– Ну, что же вы рты разинули? – сказал он нам. – Выкладывайте, что принесли.
Мы подошли поближе. Васька протянул зеленый сун­дучок, а я – узелок с завтраком. Мой отец и Илья Федо­рович, не глядя на нас, принялись за еду. А мы с Васькой сели на буферные тарелки. Они были забиты осью в зем­лю и служили в мастерской стульями.
Рядом стоял ящик с гайками.
От нечего делать мы перебирали гайки, откладывая маленькую к маленькой, большую к большой, и слушали, о чем разговаривают мастеровые.
– Кругом обыски идут. Вчера ночью у Репко весь дом перетряхнули. Все винтовки ищут.
Мы с Васькой переглянулись.
В это время кто-то тяжело стукнул в дверь. Потом дверь заскрипела, и в депо вошли офицеры: тот пухлый – командир бронепоезда – и комендант станции.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27