История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Перед вечером на станции собрался народ не только из станицы, но из всех соседних поселков. Пришли и старики и молодые. Казачата от стариков не отставали. У каждого болтался на кавказском наборном поясе здоровый кинжал. Все были разряжены – в праздничных черкесках, в бешметах. Хвастают перед поселковыми.
Поселковые ребята – это все сплошь дети иногородних. Есть среди нас и два казачонка: Мишка Архоник и Гав­рик. Только они такие же, как и мы, – за красных стоят. Мишкин отец – деповский рабочий. Отец Гаврика – с красными ушел. Мишку и Гаврика станичники даже не считают за казачат. Да и верно, какие они казаки. Они и бешметов отроду не носили.
Где-то на перроне заиграла двухрядка. Казачата затя­нули песню:
Милый мой, пойдем домой,
Зорька занимается.
Мы туманчиком пройдем,
Никто не сдогадается.
Высоченный рыжий казак, заложив два пальца в рот, подсвистывал гармошке во всю силу. От усердия он стал потным и красным.
– Смотри, как запарился! – сказал Гаврик.
В это время к нам подошел конопатый казак в корич­невой черкеске и попросил закурить. Гаврик сквозь зубы процедил:
– Нету. В лавке спроси.
– Дай закурыть! – крикнул казак, размахивая ру­ками.
– В лавке, – повторил Гаврик.
– А я тебе говорю: дай закурыть!
– А я тебе говорю – нема, – передразнил его Гаврик.
Казак ухватил Гаврика за ворот рубахи.
– Отчепись, дурной! – крикнул Гаврик и стал выры­ваться.
Казак замахнулся плеткой. Но тут же к нему подскочи­ли Андрей, Мишка Архоник и Ванька.
Андрей выхватил у казака плетку, а Мишка ударил его ногой в живот.
Казак зашатался. Ванька, не давая ему опомниться, выхватил у него из-за пояса кинжал.
Казак заголосил:
– Сандро, Петька! Егор! Иногородние бьют!..
Гармошка скрипнула и замолчала. Песня оборвалась. На помощь конопатому бежали здоровенные парни, семе­нили станичные казаки. Молодые на бегу вытаскивали из ножен кинжалы.
Мы сразу оказались в кольце. Андрей отбивался плет­кой. Мы с Ванькой пустили в ход кулаки.
Вдруг земля вздрогнула… Послышался тяжелый ору­дийный выстрел. За ним, точно сорвавшиеся в пропасть ка­менные глыбы, загрохотали тяжелые пушки.
Стреляли там, в стороне Курсавки. Первый раз за мно­го дней мы услышали орудийные выстрелы. Мы насторо­жились. Казаки тоже.
– Бей их! – закричал вдруг бородатый казак и хлоп­нул Ваньку плетью по голове.
Ванька схватился за голову. Казаки загикали и в де­сять рук принялись колотить Ваньку по чему попало.
– Берегись! Бомбу брошу! – закричал Андрей не сво­им голосом и сунул руку в карман.
Казаки расступились. Ванька вырвался из толпы и бро­сился бежать. Мы за ним.
– Ну, гады! Не попадайсь! – крикнул Гаврик и, на бе­гу размахнувшись кулаком, залепил по носу бородатому.
Мы бежали без оглядки.
За нами гнались казачата.
– Сволочи! Против своих пошли! Мы вам скрутим го­ловы! – кричали они вслед Мишке и Гаврику.
У железнодорожного каменного моста мы останови­лись.
– Значит, отступили? – сказал Андрей, тяжело отду­ваясь.
– Отступили, – грустно ответил Васька.
Гаврик, прислонясь плечом к своду моста, сплюнул на землю. Слюна у него была красная. Он сплюнул еще раз, и на землю упал окровавленный зуб.
– Вот курдюк конопатый, саданул как, – сказал он.
– Сразу видать – свой казак, родненький, – пошутил Мишка, потирая распухшее ухо.
– А ловко мы выкрутились, – сказал Иван Василье­вич. – Ведь у них, гадов, кинжалы были, порезать могли, как телят.
– Да, – сказал Васька. – Хорошо, что у Андрея бомба была.
Андрей засмеялся.
– Ты что смеешься? – спросил Васька.
– Вот моя бомба, – сказал Андрей и повертел кулаком перед Васькиным носом.
– Значит, ты их надул? – спросил Васька.
Андрей ничего не ответил. Он поднял голову и стал к чему-то прислушиваться.
Мы тоже насторожились.
Совсем близко слышался металлический лязг. Мост слегка подрагивал. Это возвращался бронепоезд.
Мы выползли из-под моста и цепью залегли у самого откоса.
Поезд шел без огней. Четко выстукивали тяжелые ко­леса. Острый ветерок облизывал нам лица.
– Ребята, зачем мы у самого полотна легли? – хрип­лым голосом сказал Иван Васильевич. – Еще обстреляют нас…
– А ты уже и струсил? – спросил Андрей.
– Не струсил, а даром пропадать не охота. Вот если бы хоть деревянная бомба была, я бы подполз к полотну и живо рельсу разворотил. А то что ты ему сделаешь?..
– А ты вот подползи и смажь рельсу хлебом, – ска­зал Гаврик, протягивая Ваньке хлебную корку.
– Зачем? – растерянно спросил Ванька.
– А вроде попробуем. Тогда и видно будет – трусишь ты или нет.
Ванька посмотрел на ребят и нехотя пополз на животе вверх по насыпи.
Близко-близко стучали колеса и попыхивал паровоз. Ванька полз и смотрел в ту сторону, откуда шел броневик. Наконец он добрался до полотна, оглянулся на нас и быстро мазнул рельс хлебом. Потом кубарем скатился к нам под откос.
– Ну, вот и все. Теперь лежи. Когда-нибудь вот так и бронепоезд взорвешь, – сказал поучительно Гаврик.
Мы засмеялись.
Бронепоезд медленно прошел мимо нас. Казалось, в нем не было ни души. Прошел, лязгнул колесами на стрел­ках и остановился у вокзала.
– Вставай! – скомандовал Андрей.
Мы быстро вскочили на ноги и опять побежали к стан­ции. Перелезли через забор, крадучись прошли мимо боль­ших погребов, прошмыгнули через сад. Наконец мы добра­лись до вокзала и забились в темный угол как раз напро­тив бронепоезда.
Публику с вокзала прогнали охранники. Офицеры ходи­ли злые. У платформы бронепоезда шла непонятная возня. Все кричали. Больше всех горячился молодой, похожий на жужелицу, офицер с перевязанной головой.
– А где же командир? – шепотом спросил я у Андрея.
– Молчи. Я почем знаю!
С платформы и с башен солдаты стаскивали убитых и клали их на носилки. С командирского мостика они стащи­ли чье-то тело и свалили его на носилки, как сваливают обыкновенно дорожные вещи. Сверху набросили шинель, а на нее положили плоский военный бинокль.
– Верно, это и есть командир, – сказал Андрей.
Глава XI
БОЕВОЙ ОТРЯД
На следующий день мы с Андреем пошли к тупику. С нами были Васька, Мишка, Гаврик и Ванька. Я и Васька тащили красноармейцу еду. Дорогой Васька отколупнул от большой краюхи хлеба подгорелую корочку и медленно жевал ее.
– Мы, по чести сказать, красные партизаны, – сказал Мишка Архоник. – Все у нас есть, только винтовок нет.
– Кнут есть, а лошадь будет, – позевывая ответил ему Андрей.
Весело прыгая по обломкам вагонов и обгоняя друг друга, мы добрались до кладовой и, оглядевшись по сто­ронам, полезли на чердак.
Красноармеец поджидал нас. Он стоял в дверях, опираясь на палку. Щетина у него еще больше выросла. Ли­ца почти не было видно.
– Заходите, – сказал он, пропуская нас.
Мы гуськом пролезли в дверь и уселись на сене.
– А это кто с вами? – спросил красноармеец, показы­вая головой на Гаврика и Мишку.
– Свои, деповские, – сказал я.
– Ну, свои, так ладно.
Красноармеец, взяв у нас хлеб и сало, стал быстро и жадно есть.
– Ну, рассказывайте, ребята, что там на станции тво­рится.
– Вчера прикокошили кадетский броневик, – сказал Иван Васильевич.
– Врет он, – перебил его Мишка. – Броневик цел. А вот командира ихнего прикокошили.
– Я и говорю, что командира, а ты не заскакивай.
– Так ты так и говори, а не ври.
Красноармеец рассматривал нас, прищурив глаза, и уминал хлеб с салом.
– Слушай, товарищ красноармеец, – выпалил вдруг Васька и стащил с головы лохматую казачью шапку. – Может, ты к нам пойдешь жить? У нас хорошо, к нам ни­кто не ходит.
– Нет, паренек, я уж лучше тут поживу. А то в посел­ке меня сразу сцапают. Вот нога заживет, тогда другое дело. Разыщу кого надо…
– А кого тебе надо? – спросил Васька. – Мы тебе сразу найдем. Только скажи.
Красноармеец улыбнулся:
– Нет уж, спасибо. Я лучше сам.
«Скрывает он что-то», – подумал я.
– Товарищ красноармеец, – сказал Андрей, – а как ты думаешь, что если мы отряд свой организуем? Неболь­шой такой, зато боевой. А?
– Это верно, отряд организовать хорошо бы, – сказал Гаврик. – А то что ж? Вчера нас уже побили. Может, се­годня еще побьют. А отряд будет – мы сами накладем им.
– Ничего ты не понимаешь, – сказал Андрей. – Нам не для драки отряд нужен, а против беляков, офицеров бить.
Красноармейцу это заявление понравилось.
– Вы, видать, парни отчаянные! – сказал он. – Только если вы одни в это дело сунетесь, вам дадут духу. С пер­вого же снаряда от вас одни клочья останутся. Вот если бы был здесь настоящий партизанский отряд из деповских рабочих, вот это да! Вы бы там разведчиками были, а то и пулеметчиками. Я одного парнишку в Балахоновском отряде знал, твоих вот лет, – кивнул он на Андрея. – Так этот парнишка, когда наши отступали от Богословки и уже пушки бросили, поснимал с пушек замки и кинулся нам вдогонку Слышим – кто-то скачет сзади. Оглянулись – этот парнишка. «Эй вы, черти голомазые! – кричит. – Зачем пушки белым оставили?» И вытаскивает из вещевого меш­ка замки. А они тяжелые!
– Ну вот видишь, – сказал Андрей. – И мы могли бы не хуже красноармейцам помогать. Ты нас все-таки органи­зуй. Запиши нас, которые за красных идут. Не бойся, шу­меть мы не станем. Без тебя никакого дела не начнем.
– Ну, ладно, – сказал красноармеец. – Только запом­ните: во-первых, воинская дисциплина; во-вторых, чтобы никому ни одного лишнего слова. Поняли? – Красноарме­ец поднял палец.
– Поняли, – сказал Андрей за всех. – Если кто пробол­тается, я ему сам голову оторву.
– Чего ты на меня смотришь? – буркнул Васька. – Я, что ли, проболтаюсь?
– Да я на тебя и не смотрю… Чего ты разошелся? Так как же, товарищ красноармеец, запишешь нас?
– Зачем записывать? Я и так вас запомню. А бумаж­ка еще, того и гляди, попадется кому не следует.
– Нет, пиши, – сказал Андрей. – Мы ее в таком месте закопаем, что ни один черт не найдет.
Андрей вытащил из бокового кармана куртки большую записную книжку в потрепанной клеенчатой обложке, вы­рвал лист с красной линейкой наверху и протянул красно­армейцу.
– Пиши меня, – сказал Васька. – Василий Ильич Кастинов, двенадцати лет, доброволец.
– Фамилии писать не надо, – сказал красноармеец. – Запишем условно первую букву.
И он написал огрызком карандаша:
1. Василий К., 12 лет.
2. Андрей Б., 15 лет. (Фамилия Андрея была Беленец.)
3. Григорий М., 15 лет. (Это я, Мирошко.)
4. Иван Д., 14 лет. (Иван Васильевич Душин.)
5. Михаил А., 14 лет. (Архоник.)
6. Гаврила Д., 14 лет. (Дьяченко.)
– Все? – спросил красноармеец.
– Все, – сказали мы коротко.
– А как же Сенька Воронок? – спросил Васька.
– Да его же нет, зачем его писать? – сказал Иван Васильевич.
– Пиши! – крикнул Васька. – Его первым писать надо было. Он парень отчаянный. Не то что ты.
Красноармеец записал:
7. Семен В., 15 лет.
Потом он разделил страницу пополам, и все мы в по­рядке номеров расписались, – каждый поставил свою бук­ву. Только одна строчка осталась без подписи.
Командиром отряда выбрали, конечно, Андрея.
– Да вы и в самом деле отряд организовали, – гово­рил красноармеец, весело улыбаясь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27