История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

- Хотите, открою секрет, почему не поехал Афанасий Борисович или другой заместитель? Я всю жизнь стремился заниматься чистой наукой, а на администрирование меня не хватало, не оставалось времени. Потому и подбирал себе в замы бюрократов. А что такое бюрократ в науке? Это сплав дурной нравственности с мыслительной импотенцией, поскольку они, как правило, люди мало одаренные в научном плане. Если их освободить от руководящих кресел, то научные бюрократы окажутся не у дел. Поэтому братцы бюрократы всегда держатся тесной кучкой, объединяясь в сообщества ничего толком не умеющих, но страстно желающих иметь ценности, которых сами создать не могут. Теперь они боятся, как бы я их напоследок не пнул под зад, и не едут, подлецы.
- Но Афанасий Борисович доктор наук, - робко возразил, не ожидавший подробных откровений Лыков. Шеф его не на шутку озадачил: тихий желтый старикан, укрытый толстым пледом, а поди же ты, кусается.
- Формальный признак, - небрежно отмахнулся академик. - Такие, как Афанасий, не могут жить без регалий и полагающихся к ним дотаций, а потому, всеми правдами и неправдами их получают. Соответственно, вместе с дотациями. Именно их стараниями защиту диссертаций превратили в поточный процесс: ежегодно даем на гора три тысячи докторов и тридцать тысяч кандидатов. Прямо как шахтеры, стахановцы от науки. Находят беспроигрышные темы, заполучают научных руководителей-корифеев и лепят горбатые работенки. А настоящих ученых раз-два - и обчелся! Сейчас много говорят и пишут о «ворах в законе». А натуральные воры в законе - многие научные руководители, поскольку им глубоко плевать на качество работы соискателя, а денег, заплаченных государством за научное руководство, потом никто обратно не стребует.
Иван Сергеевич взял с подоконника пачку «Казбека», вытряхнул из нее папиросу и прикурил. Лыков беспокойно ерзал на стуле - ну, дает дед, всех по костям раскладывает. Неужели сам никогда душой не покривил, не получил денежки зря? Или сейчас, по прошествии многих лет, ему все представляется в ином свете, особенно собственная жизнь и судьба в науке?
Бросились в глаза пальцы академика, зажавшие мундштук папиросы - тонкие, с отливающими синевой ногтями. Сколько же лет Ивану Сергеевичу? Раньше Аркадий об этом не задумывался - что ему главный шеф? Они существовали как бы в разных измерениях - тот на симпозиумах, в президиумах, в собственном кабинете, а Лыков - всегда в общей массе. И вот судьба, капризная и ветреная дама, выкинула неожиданную штучку - сидит мэнээс Аркадий Лыков в квартире академика и слушает его излияния. Неужели шефу надо было серьезно заболеть, чтобы снизойти до такой беседы?
- Чем занимаетесь у Конырева? - докурив, Иван Сергеевич примял папиросу в пепельнице.
- Информационно-вероятностными моделями.
- Извечная проблема, - закашлялся академик. - Бывали за рубежом? Впрочем, зачем я спрашиваю. Вряд ли и сейчас это стало возможным для людей вашего положения. Простите великодушно, но что поделать? Еще одна издержка нашего пресловутого бюрократического застоя: едут те, кому ничего не надо, кроме магазинов. Так вот, как-то в одном зарубежном игорном заведении я встретил интересную пару. Этакие старички с толстой тетрадью в руках, куда они записывали цифры с барабанов игральных автоматов, создавая свою, доморощенную теорию игр. Я долго с грустью наблюдал за ними, не ведавшими того, что этой серьезнейшей математической проблеме отдали многие годы жизни такие умы, как Нейман и Моргенштерн. И то не решили до конца!
Лыков слушал Ивана Сергеевича, тщательно скрывая раздражение - раскудахтался дед. А там, в институте, уже наверняка вовсю идет распродажа. Афанасий Борисович и его притч первыми вняли сливки и теперь в конференц-зал запустили второй «слой» - завлабов и завотделами, а у дверей, готовая взбунтоваться, гудит алчущая толпа остальной братии. А дедок словно не замечает, что за окнами темнеет и вещает, вещает.
Заметив, что гость его не слушает, академик недовольно поджал губы, но любезного тона не изменил:
- Заговорил вас? Скучно старику, простите. Мысли заняты больше не прибылью, а убылью самого ценного из того, чем располагает человек: убылью времени и чувств. Прощайте, Аркадий Андреевич, жду вашего нового визита.
- Всего доброго, Иван Сергеевич, - поклонился Лыков и направился в прихожую.
В конце длинного коридора появилась жена академика, открыла дверь, и Аркадий вышел на лестничную площадку. Сзади щелкнул замок…
Торопиться на распродажу более не имело никакого смысла, и Лыков решил пройтись пешком до метро через дворы - тихо, нет бабок с противно визжащими детьми и любителей игры в «козла»: не тот райончик, здесь не распивают на троих и не стучат костяшками домино по доскам столиков. Живущая здесь публика проводит вечера в тиши огромных квартир, если, конечно, не уезжает на дачи.
В одном из дворов Аркадий наткнулся на беседку из тонких, увитых плющем реек. Внутри светляками вспыхивали огоньки сигарет и слышался смех. «Молодежь собралась», - понял Лыков. Прибавив шагу, он свернул по дорожке в сторону, но тут его неожиданно окликнули:
- Эй, куда спешишь?
Оглянувшись, Лыков увидел двух девчонок лет по шестнадцать, с большими овчарками на поводках.
- Чего надо? - останавливаясь, буркнул Аркадий.
- Сердитый, - нехорошо засмеялась одна из девчонок, и, сунув пальцы в рот, свистнула.
Из беседки высыпала куча юнцов, двое или трое тоже держали собак на поводках. В мгновение ока Аркадий оказался в окружении.
- Ну, ну! Дайте пройти! - Он попытался вырваться из круга, но одна из овчарок злобно оскалила клыки и угрожающе зарычала. Лыков попытался загородиться от нее своим кейсом, что вызвало новый приступ истерического веселья.
- Не то закрыл, - хохотал кто-то из парней, - ниже опусти!
- Тут наше место, - заявила высокая девица в очках, державшая на поводке бульдога. - Чего ты здесь вынюхиваешь?
- Я иду к метро, - беспомощно оглядываясь по сторонам и уже поняв, что влип в дурную историю, промямлил Аркадий.
- Он был невежлив с нами, - сказала одна из девчонок.
- Таких учить надо, - сурово изрекла очкастая под одобрительный шум остальных. - Распустились! Будешь просить прощения, понял? - обратилась она к Аркадию.
Тот кивнул - шут с ними, язык не отвалится, можно и попросить, пока собаками не начали травить, с них станется. Место глухое, ждать помощи от прохожих нечего, а юнцы хмелеют от собственной безнаказанности и вседозволенности.
- Извините, - сказал Лыков. - Я осознал. Могу идти?
- Не так, - усмехнулась очкастая. - Вставай на колени!
- Еще чего? - набычился Лыков.
- Считаю до трех, - прошипела девчонка, а собачьи морды с оскаленными клыками придвинулись ближе.
- Раз… Два…
«Собаки без намордников, точно порвут… - Аркадий почувствовал себя жалким и слабым. - Рискнуть?»
- А-а-а! - дико заорал Лыков, размахивая кейсом, и, зажмурив глаза, рванул напролом через кольцо обступивших его парней и девчонок.
Не ожидавшие такого, они невольно расступились, и Аркадий побежал, не разбирая дороги. Через несколько минут он вылетел на оживленную улицу и перешел на шаг, тяжело отдуваясь и вытирая выступивший на лбу пот. «Сволочи», - дрожащей рукой засовывая в карман волглый от пота платок, заключил Лыков. - Имеют старт, какой не снился другим, а от жиру бесятся. Чего им не хватает? Жрут от пуза, в любой вуз дорога открыта, а после еще на работу за кордон определят. Не надо годами горбатиться на службе за квартиру, машину, дачу, диплом, не надо унижаться, выпрашивать. Им собачек покупают породистых, любовь к животным прививают, а они?
Дома он набрал номер телефона Кислова:
- Олег? Привет! Аркадий. Помнишь, ты мне как-то говорил про секцию каратэ? Ну, не важно что… Нет, морду не набили, а вот я хочу кое с кем посчитаться.
Утром следующего дня Лыков проснулся с головной болью. Сохло во рту, противно скребло в носу - видно, начинался насморк. За окном зарядил мелкий моросящий дождичек. На работу жутко неохота, а воспоминания о вчерашнем унижении и собственном страхе портили настроение.
Подтянув поближе телефон, Аркадий упорно набирал номер районной поликлиники: просто так не пойти на работу нельзя - Котофеич и одного дня дома посидеть не даст. Придется вызвать врача и получить больничный. Правда, у них там тоже социалистическое соревнование за снижение нормы больничных человекодней - придумают же такой термин! - но не прогуливать же?
Дозвонившись, он вызвал врача, нехотя встал и спустился вниз за газетами. Из свернутых газетных листов выпал конверт. Аркадий прочел обратный адрес - от сестры.
Вернувшись в квартиру, он завалился на диван, и, прикурив сигарету, начал читать послание. В общем, ничего нового: как жила провинция, так и живет - в магазинах нет ни зеленого лука, ни свежей капусты, мясо круглый год по талонам. За последние несколько лет ни разу не было на прилавках колбасы. И на детей ничего не купить - нет шуб, пальто, платьев, а у сестры двое. Пишет, что на новый год детям дали на елке подарки, положили в кулечки и по два мандарина, а дочка спрашивает, как их есть, и начала кусать прямо с кожурой, будто яблоко. Зефира уже лет десять не видели, а бананов и персиков никогда не пробовали. Ждут обещанного улучшения жизни, а когда-то оно будет?
Аркадий поиграл желваками на скулах - чем он может помочь, когда сам гол, как сокол?
Газеты читать чего-то расхотелось - опять о недостатках и призывы к активности, а как ее проявишь, например, у себя в НИИ, если все в руках Афанасия Борисовича, а над тобой Котофеич сидит. Впрочем, в любом НИИ не лучше - сплошные «жоры», «лоры» и «доры», что остряки расшифровывают, как «жены ответственных работников», «любовницы ответственных работников» и «дети ответственных работников», а случайно уцелевшие научные кадры тянут за всех…
Провалявшись с полчасика, он встал, сварил суп из пакета и опять завалился на диван, не зная, чем заняться в ожидании врача, Благо, тот не заставил себя ждать.
Участковым врачом была неразговорчивая, замотанная пожилая женщина. Измерив температуру и быстренько перекрестив Аркадия стетоскопом, она выписала больничный на три дня, поставив сакраментальный диагноз ОРЗ.
Закрыв за ней дверь, Лыков вернулся на диван: делать совершенно нечего, остается только валяться и курить одну сигарету за другой. Были бы деньги он нашел бы себе достойное развлечение. А так… Вот если бы получить денег сразу и много! Мечта…
Может, бросить все к чертям, уволиться из института, податься в слесари или токари? Вон, везде таблички на досках объявлений: требуется, требуется, требуется! Вспомнился замполит в армии, проводивший нудные занятия. Один из солдат, желая разыграть его, спросил отчего безработные на Западе не поедут к нам, на наши стройки и предприятия? Ведь у нас профсоюз силен и блага социализма…
Капитан вытер платком побагровевшие залысины и ответил:
- Денег у них нет на дорогу! - чем вызвал дружный хохот.
М-да, но это так, мысли по поводу, а делать-то чего, болеть? Сидеть дома и ждать у моря погоды? А может, это самое верное? Ничего не предпринимать, ни о чем не задумываться и покориться судьбе?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51