История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Кажется, в среду, 27 августа, вечером я был у Щепкина и сообщил ему, что донесение с верным человеком послано». Относительно Мартынова Щепкин, вообще чрезвычайно осторожный в конкретных указаниях, показал, что Мартынов производил на него скверное впечатление, но подтвердил, что Мартынов предлагал ехать на юг, но это не состоялось. Почему не состоялось, объяснить Щепкин не нашел нужным.
Сведения, полученные, таким образом, Чрезвычайной комиссией в связи с арестом Щепкина, Мартынова и других, распадались на две части: с одной стороны, они приоткрывали завесу над шпионской организацией «Национального центра», систематически собиравшего военные сведения и пересылавшего из штаба Деникина; с другой стороны, они давали указания на деятельность военно-заговорщического центра, направленную к организации восстания в Москве. Объединяющим центром той и другой деятельности являлся Н. Н. Щепкин.
Что касается первой, шпионской отрасли деятельности «Национального центра», то усилия ЧК направились к тому, чтобы раскрыть информаторов Щепкина. Расследование донесений Щепкина Деникину нашими военными специалистами и сопоставление их с действительными данными командования Красной Армии привело Чрезвычайную комиссию к убеждению в том, что на службе у Щепкина находится ряд шпионов, забравшихся в те или иные военные и гражданские учреждения. Впоследствии удалось установить, что упомянутые выше при перечислении найденные у Щепкина сводные донесения редактировались сначала генералом Н. Н. Стоговым, а затем полковником генштаба В. В. Ступиным.
Что касается действий «Национального центра» внутри России, то они совершенно раскрываются политическими донесениями Щепкина своим друзьям на Юге, Добровольческой армии Деникина.
Очень важным материалом могут служить также собственноручно написанные показания и заявления Н. Н. Щепкина председателю Особого отдела ВЧК. Таковых имеется в деле четыре – от 3, 5, 10 и 12 сентября, представляющих в общей сложности 33 мелконаписанных писчих страницы.
Очень скупой на имена, конкретные факты, даты и цифры, глава Московской группы «Национального центра» широко и обстоятельно описал историю и деятельность контрреволюционной организации стилем политического деятеля, выполняющего свои политический долг перед классом. От этого тона открыто враждебной откровенности Щепкин отступал только там, где дело касалось организации, и усвоил себе в этом отношении тактику простого отрицания каких-либо связей с военной группой, разрабатывавшей план захвата Москвы. Этой тактике мешало то, что в бумагах (депешах), им же самим переписанных, находились прямые указания на военную подготовительную работу, на скупку оружия и захват радио, даже на срок восстания. Чтобы сгладить явное противоречие, Щепкин неосторожно прибегнул к приему, который доказал как раз обратное тому, чего он добивался. «Из найденных у меня депеш, – гласит показание Щепкина 12 сентября, – я намерен был исключить все, что касается вопроса о возможности устройства вооруженного восстания». Прием был неловок потому, что место вооруженного восстания и пр. находились как раз в тех двух депешах, которые были уже переписаны Щепкиным и им же приведены в «компактный» вид, годный для переотправки за фронт. А через некоторое время у ЧК были уже непреложные данные, что жалованье начальникам ударных групп белогвардейцев выплачивалось именно Щепкиным и что именно со Щепкиным начальник военной организации полковник В. В. Ступин редактировал тексты воззвания и приказов, подлежащих опубликованию в момент начала восстания. Что касается общих политических указаний, содержащихся в показаниях Щепкина, то здесь могут быть переданы несколько отдельных мест (остальное должно быть разработано в другой связи). «Россия, – пишет Щепкин в первом показании, – разделяется на два политических и экономических лагеря, таков исторический процесс, в ходе которого приняли живейшее участие «Союз возрождения» и «Нац. центр», сыгравшие роль кристаллизатора, кинутого в жидкость, готовую кристаллизоваться».
«Соответственно этому, – гласит показание Щепкина от 10 сентября, – «Союз возрождения» и «Нац. центр» относились к Добровольческой армии Деникина, к сибирской армии Колчака и русским силам около Юденича, как к факторам положительным в борьбе за смену Советской власти национальной, и потому признавали, что эти военные силы должны иметь политическую поддержку «Союза» и «Центра». Описывая далее взаимоотношения московских и зафронтовых организаций контрреволюционеров, Щепкин пишет: «Почти все основатели, инициаторы «С. В.» и «Н. Ц.» весной 1918 года разъехались из Москвы. В числе их был и генерал Болдырев, который намечен был одним из кандидатов в директорию. Уезжая, Болдырев оставил завет, более – прямой приказ, который организации обязаны были выполнять, подчиняясь директории».
Впоследствии подчинение директории сменилось признанием единоличной власти, а приказы Болдырева – приказами Деникина.
Переходим к данным, заключающимся не в показаниях Щепкина, а в найденных у него депешах.
Уже в письме от 1 мая в Московскую группу «Национального центра» Н. И. Астров пишет: «Пришло длинное письмо дяди Коки (Щепкина. – Л.К.), замечательно интересное и с чрезвычайно ценными сведениями, которые уже использованы… Наше командование, ознакомившись с сообщенными Вами известиями, оценивает их очень благоприятно, они раньше нас прочитали ваши известия и весьма ими довольны. Эта высокая оценка Деникиным, который первый читал донесения Щепкина, вполне соответствует той широкой организации собирания и доставки военных сведений, которую поставил «Национальный центр» в Москве».
В письме от 22 августа Щепкин сообщает: «В Петрограде наши гнезда разорены, связь потеряна». Действительно, в это время группа Вика – Штейнингера сидела уже в тюрьме. Что касается спутника Крашенинникова, названного им Василия Васильевича Мишина, то он добрался со своим миллионом до Москвы. Щепкин пишет: «Передайте Колчаку через Стокгольм: Москвин (Мишин. – Л. К.) прибыл с первой партией груза; остальных нет», то есть нет тех курьеров, которые должны были привезти остальные миллионы, на которые указывал Крашенинников. «Утешение, – продолжает Щепкин, – в посланцах Колчака». Этот миллион, попавший Щепкину, дал возможность Московскому центру не только усилить выдачу пособий и жалованье сотрудникам и агентам «Национального центра», как показывает цитированный выше Мартынов, но и произвести в широких размерах закупку оружия.
Сопоставляя различные данные, Чрезвычайная комиссия пришла к убеждению, что спутник Крашенинникова прибыл в Москву в начале августа. Впоследствии удалось установить, что жалованье агентам «Национального центра» было выплачено аккуратно за конец июля и за весь август. Размер выплат регулярного жалованья за две недели простирался до 80 тысяч. В то же время, то есть в начале августа, около 280 000 рублей было израсходовано Н. Н. Щепкиным на закупку оружия.
Все это, вместе взятое, а также начало продвижения Деникина дало возможность «Национальному центру» сообщить в письме от 22 августа, найденном у Щепкина, которое, вероятно, представляет подлинник того письма, которое было передано Мартыновым Макарову 23 августа для переправки Деникину: «Будет сделана попытка свергнуть иго. Это может быть недели через две. На этот случай вам надо подготовить нам помощь и указать, где ее найти и куда послать для установления связи на случай захвата нами (Москвы) власти (не разобрано. – Л. К.). Сообщите все технические данные для сношения по радио… Без денег работать трудно, оружие и патроны дороги».
Это явное указание на подготовку восстания, закупку оружия и патронов повторено и в донесении от 27 августа, которое упомянуто выше среди документов, взятых у Щепкина. В этом донесении уполномоченный «Национального центра» пишет: «Надо думать, что имеющиеся наши в Москве в момент переворота вполне справятся со взятием стихии в свои руки, оттого заинтересованные (см. выше письмо от 22 августа – (Л. К.)) спрашивают, в каком месте фронта можно будет найти подготовленную и правомочную связь с вами». Причем в распоряжении этого представителя Добровольческой армии должен находиться также излишек первосортной живой силы, который мог бы составить отряд особого назначения. Ответ требуется чрезвычайно срочно». «Ваш лозунг, – пишет Щепкин 22 августа, – должен быть: „Долой гражданскую войну“, „Долой коммунистов“, „Свободная торговля и частная собственность“, о Советах умалчивайте».
В те дни, когда составлялось это донесение, в распоряжении «Национального центра» имелась уже некоторая военная сила, при помощи которой и предполагалось справиться со стихией, наладить сношения по радио и ждать прихода от Деникина «первосортной живой силы». В те же дни составлялись начальником военной организации Ступиным совместно со Щепкиным воззвание и приказы от имени штаба «Добровольческой армии Московского района», которые подлежали опубликованию немедленно после начала восстания, а Щепкин предполагал его, как видно из сейчас цитированного письма, недели через две после 22 августа. Воззвание заключало в себе те самые лозунги, которые указал Щепкин.
Глава военной организации Ступин, а с ним вместе и все наиболее активные лица этой организации были арестованы 19 сентября. При этом обнаружены были и подлинники указанных сейчас воззваний. Полученные при этом данные раскрыли всю подготовительную военную работу заговорщиков в Москве.
ОБЗОР ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ В ПЕРИОД 1918–1919 ГОДОВ
Данными следствия, произведенного Особым отделом ВЧК, и показаниями обвиняемых установлена следующая картина возникновения и деятельности московских контрреволюционных организаций в 1918–1919 годах, поставивших себе целью свержение Советской власти путем вооруженного восстания, учреждения в стране военной диктатуры, активного содействия Колчаку, Деникину и другим белогвардейским генералам и путем политической и материальной поддержки вооруженного вмешательства Антанты в русские дела.
Русская буржуазия и тесно связанные с ней так называемые либерально-демократические круги (преимущественно кадеты), искавшие в Февральской революции 1917 года источники укрепления своей власти, уже в июле 1917 года, после распада первого коалиционного Временного правительства, разочаровались в ходе революции. Покинувшие правительство кадеты и представители торгово-промышленного класса собираются в Москве, где положили начало объединению всех несоциалистических элементов страны. Москва, таким образом, в противовес революционному Петербургу, делается зародышем и оплотом контрреволюции. Здесь в августе 1917 года собирается первое московское «Совещание общественных деятелей», возглавляемое бывшим председателем Государственной думы М. В. Родзянко, включившее в свой состав бывших членов Думы, виднейших кадетов с Милюковым, Маклаковым и Струве во главе, цвет московского крупного капитала (Рябушинский, Четверяков, Третьяков), цензовых земцев (С. М. Леонтьев, Грузинов и Д. М. Щепкин), профессуру, представителей некоторых свободных профессий и кооперации.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105