История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Следствием установлена связь этой организации с членами «Тактического центра» С. М. Леонтьевым и Д. М. Щепкиным. Курьеры, направляемые Гершельманом, должны были через Н. С. Пучкова направляться к Леонтьеву и Щепкину. Был даже установлен пароль для этих курьеров – «транспорт». Следствием не установлено, велась ли активная работа «Союзом русской молодежи» после отъезда из Москвы Гершельмана и Фабрициуса. Из указанных выше троих несовершеннолетних двое – Б. А. Кошкин и Плетнер – не разысканы, а Д. П. Калистратов передан в комиссию по делам несовершеннолетних. Арестованные же Пучков и Жуковский в вышеуказанном сознались.
КАДЕТСКАЯ ПАРТИЯ
Из обзора деятельности контрреволюционных организаций Москвы 1918–1919 годов устанавливается, что виднейшие представители кадетской партии, как Н. Н. Щепкин, Н. И. Астров, Степанов, Струве, Д. И. Шаховской и другие, являются непосредственными участниками создания «Нац. центра» и «Союза возрождения». Показаниями арестованных в связи с раскрытием этих организаций членов Центрального Комитета к.-д. партии с несомненностью устанавливается, несмотря на некоторую разноречивость, что во время образования НЦ и СВ и первого периода их работы в 1918 году между ними и ЦК к.-д. партии существовала тесная прочная связь.
По настоянию ЦК партии к.-д. члены его летом 1918 года порывают с германофильским «Правым центром» и образовывают «Национальный центр» определенной союзнической ориентации.
Центральный Комитет кадетской партии еще до образования «Нац. центра» принимает деятельное участие в организации «Союза возрождения», делегирует в этот союз виднейших своих членов Н. Н. Щепкина, Н. М. Кишкина, Д. И. Шаховского, причем Н. Н. Щепкин по отъезде на юг Мякотина делается даже наравне с С. П. Мельгуновым заместителем председателя «Союза возрождения».
После отъезда на юг осенью 1918 года видных членов ЦК партии к.-д. (Новгородцева, Н. И. Астрова, Долгорукова и Степанова) деятельность ЦК кадетов несколько ослабевает. Хотя среди членов ЦК и возникает вопрос, могут ли они считать ЦК формальным представителем партии ввиду отъезда многих его членов, но ввиду условий момента, а также необходимости работать нелегально они продолжают считать себя Центральным Комитетом партии. В конце 1918 года и в 1919 году, до ликвидации ЦК кадетов Особым отделом ВЧК, этот ЦК продолжает собираться и заседать в лице оставшихся в Москве его членов Д. Д. Протопопова, профессоров Велихова, Н. Н. Щепкина, А. Г. Хрущева, Н. М. Кишкина, А. А. Кизеветтера, Д. И. Шаховского, Сабашникова, Федотова (бывшего сотрудника «Русских ведомостей»), Комиссарова сотр. Московского художественного театра, Топорковой (Губаревой) и ректора Московского университета Новикова (о Новикове, впрочем, имеются сведения, что он с конца 1918 года в заседаниях ЦК участия не принимал).
Заседания ЦК в последний период происходят преимущественно на квартире Д. Д. Протопопова. Председательствовал на этих заседаниях Н. Н. Щепкин либо Д. И. Шаховской, причем наряду с обменом мнений по общим политическим вопросам Н. Н. Щепкин делал доклады о положении дел в «Нац. центре», о сведениях, получаемых им от Деникина и Колчака, не скрывал своей в качестве председателя «Нац. центра» связи с зарубежными белогвардейцами. Таким образом, оставшиеся в Москве члены Центрального Комитета к.-д. партии были точно осведомлены о сношениях, о роли своих членов в заговорщических организациях НЦ и СВ и об их связях с зарубежными врагами Советской власти.
Я. Агранов
ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ ПОДСУДИМЫХ
КРАТКИЙ ОЧЕРК
возникновения и деятельности Московских совещаний и «Совета общественных деятелей»
Первые дни мартовской революции показали, что принимавшие в ней участие общественные силы преследовали разнородные задачи и цели: так называемые либерально-демократические круги, возглавляемые кадетами, тесно связанными с крупной буржуазией, считали, что со свержением самодержавия революция кончена, они мыслили Россию конституционной монархией или, в худшем случае, республикой со всеми атрибутами буржуазной собственности, войну нужно было вести до победного конца. Социалистические партии, наоборот, стояли на почве углубления и расширения революции, окончания войны и рассматривали мартовские события лишь как первый этап революции.
Временное правительство медленно, но неуклонно, нехотя сдавало свои позиции, не чувствуя под собою реальной почвы. Социалистические партии, объединенные в Советы, через них опирались на массы рабочих и солдат. Либеральная же буржуазия никакого представительного органа не имела; прошли первые месяцы – время иллюзий буржуазии о возможности сговориться с социалистическими группами, треснула после июльских дней первая коалиция, и в разных буржуазных кругах почти одновременно заговорили о необходимости объединения несоциалистических сил страны, считая, что Советы истинными выразителями всего народа не являются. Таким образом, в начале июля заговорила бывшая Дума (частное совещание членов Думы), потом торгово-промышленный съезд в Москве в конце июля. На этом съезде впервые со времени революции раздались голоса о необходимости возвысить голос над Советами.
Между тем непрекращавшийся правительственный кризис вынудил Керенского, метавшегося между кадетами и Советами, инсценировать нечто вроде представительного собрания, где он думал найти опору и примирить оба лагеря (жест Бубликова – Церетели). В августе (12?) в Москве было созвано Государственное совещание.
Покинувшие по мере разочарования в революции Петербург старые политические деятели стали группироваться в Москве, и здесь явилась мысль образовать не новую партию, а надпартийное объединение, долженствовавшее выявить лицо несоциалистической России. Объединение это мыслилось в виде периодических совещаний деятелей самых различных направлений, связанных общностью классовых интересов.
Таким образом, в конце июля (или начале августа) инициативною группою человек в 15–20 были разосланы приглашения прибыть в Москву всевозможным политическим и общественным организациям, университетам, кооперативам, земствам, городским думам. Совещание назначено было на 8 августа; так как оно предшествовало Государственному совещанию, то должно было носить характер генеральной репетиции перед сражением, которое предполагалось дать в Государственном совещании.
Первое Московское совещание общественных деятелей, как оно было названо, собрало до (?) человек, собрался «цвет» торгово-промышленной Москвы, кадеты, члены бывшей Думы во главе с Родзянко, представители некоторых кооперативов, высшей школы, союза инженеров, трудовой интеллигенции, казачества, союза офицеров и Георгиевских кавалеров; явились отдельные представители старого цензового земства. Московская городская дума, избранная по новому закону, от участия в совещании отказалась.
Совещание продолжалось (?)* дня, председателем его был избран бывший председатель Государственной думы Родзянко; были сделаны доклады по военному вопросу (причины разложения армии), экономическому, транспорту и общеполитический доклад Милюкова, который и явился репетицией его речи в Государственном совещании.
Все речи ораторов сводились к тому, что нужно выявить истинное лицо России, оздоровить народную душу, призвать население к увеличению производительности труда, укрепить армию, для чего восстановить полностью власть командного состава, упразднить в армии комитеты или, в лучшем случае, при невозможности, сохранить за ними лишь хозяйственные функции. Экономисты же и промышленники указывали на гибельность финансовой политики (поток и обесценение кредитных билетов) и на разорение промышленности благодаря чрезмерным требованиям рабочих, поглощающих основные капиталы, пресловутому 100 % обложению и т. д.
Резолюции совещания так и остались клочком бумаги; они вызвали пересуды в печати, но никакого значения иметь не могли, так как за ними не было реальной силы, ибо такой силой нельзя признать офицерский союз и идейно сочувствовавших совещанию вождей донского казачества.
В заключение совещание избрало из своей среды «Совет» из (?) человек, которому поручило созвать следующее совещание в Москве в октябре.
Если обратиться к книжке Керенского «Корниловское дело», то видно, с какой озлобленностью он говорит об августовском совещании, члены которого в Москве устроили овацию приехавшему на Государственное совещание бывшему тогда Верховным главнокомандующим Корнилову.
Керенский считал совещание оплотом реакционных элементов страны; после Государственного совещания, однако, он чувствовал себя настолько окрепшим, что мог с ним не считаться.
Деятельность выборного первым совещанием «Совета», по-видимому, ничем особенным не выявилась; он не имел печатного органа и проявил себя лишь в смысле влияния на торгово-промышленные группы Москвы во время переговоров их с Керенским о вступлении их представителей в состав третьего коалиционного временного правительства; влияние совета могло также еще сказаться на посылке делегатов от торгово-промышленников и кадетов в так называемый предпарламент, так как ни совещание, ни «Совет» в предпарламенте непосредственно представительства не имели.
Созванное «Советом» в Москве в середине (начале?) октября второе совещание было уже малолюдное; оно насчитывало всего (?) человек; на нем обсуждались, конечно, те же вопросы, причем главное внимание было обращено на вопрос об армии; выступали генералы Брусилов, Рузский и (?), говорившие о том, что армия погублена и разложена; предлагались те же рецепты ее оздоровления, но возможность применить эти рецепты, как видно было из слов участников совещания, казалась им самим сомнительной. Точно так же, как и в августовском совещании, говорилось о кризисе правительственной власти, о ее неспособности вывести страну из тупика, о гибели промышленников, о разрухе транспорта и т. д. Совещание в заключение подтвердило полномочие избранного им «Совета».
Октябрьская революция заставила многих участников «Совета» бежать из Москвы: уехали Родзянко, Милюков, Маклаков и другие. Деятельность «Совета» на некоторое время прекратилась, но в конце января или начале февраля 1918 года были собраны обломки «Совета» и обнаруженные в Москве участники совещаний для обсуждения создавшегося положения. В этих совещаниях, происходивших в Фуркасовском переулке, в помещении Всероссийского общества стеклозаводчиков, под председательством Д. М. Щепкина принимали участие следующие лица: С. М. Леонтьев, С. Д. Урусов, В. И. Гурко, В. В. Меллер-Закомельский, Н. Н. Кукин, Н. И. Астров, профессор Новгородцев, И. И. Шидловский, Белоруссов, профессора С. А. Котляревский, В. М. Устинов и Н. И. Бердяев, В. С. Муралевич, В. Н. Муравьев, приват-доценты Ильин и Арсеньев, В. Н. Челищев, Б. Д. Плетнев, его брат (офицер), Г. А. Алексеев, присяжный поверенный Захаров, В. И. Стемпковский, Н. Н. Лоскутов, Нарожницкий, И. Б. Мейснер и некоторые другие; левое крыло составляли представитель кооперации Евдокимов и представитель крестьянства, как он себя назвал, Губонин. Первые шаги «Совета» заключались в выявлении своего взгляда на совершившиеся события, и, конечно, участники были солидарны в своей ненависти к вновь возникшей Советской власти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105