История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

XXXV Ars Quatuor Coronatorum. London, 1922.
Thomas, Albert. «Journal de Russie». Cahiers du Monde Russe et Sovietique, 1973, vol. 14, No. 1-2.
Trotsky, Leon. The First Five Years of the Comtnunist International. Vol. 1 & 2. London –New York, 1953.
U.S. Documents. No. 86. 67th Congress, 2nd Session. Loans to Foreign Governments. Leffingwell Memorandum, June 28, 1919.
Vandervelde, Emile. Trois aspects de la revolution russe. Paris, 1918.
Villard de Honnecourt. Travaux. Vol. 8. 1972.
Wade, Rex. The Russian Search for Peace: February-October 1917. Stanford, 1969.
Williams, Robert Chadwell. Culture in Exile: Russian Emigres in Germany, 1881-1941. Ithaca, N.-Y., 1972.
Wirth, Oswald. La franc-maconnerie rendue intelligible a ses adeptes. Paris, 1975.
Woytinsky, Wladimir. Stormy Passage. Vols. 1, 2. Vanguard Press, 1961.
Zeman, ZA.B. Germany and the Revolution in Russia: 1915-18. London, 1958.
Zeman, Z. and Scharlau, W. The Merchant of Revolution. London –New York, 1965.
Иноязычные тексты, неопубликованные
«Cahiers de la GLDF». (Anonyme).
Gloton, Edmond, compilateur. «La Chaine de l'Union», Manuscript. (Avant 1940).
GLDF. «Constitution et Reglements Generaux». GLDF 1894. Rites Ecossais. Paris, 1923.
«Grand Orient de France. Supreme Conseil». Pour la France et les Possessions Franfaises. Cahiers des Grades Symboliques. Installation d'Ateliers. Inauguration du Temple. Banquets. Pompes funebres. Annee 0887.
Kandaurov et Sliozberg. Notes sur la Franc-Maconnerie. Grande Loge. Consistoire «Rossia». 11 pages. Exemplaire appart. a P. Pereverzev. 1929.
Kandaurov, L.D. Note to P. Pereverzev, 1 page.
Komfeldt, Michel. «Memoire sur la F.M. Russe». Exemplaire hectographie No. 56, appart. a P. Pereverzev. Contresigne pour authenticite par \ \ L. Kandaurov et G. Sliozberg. 29 avril 1929. (Rites Ecossais).
Maklakov, Basil A. «La Franc-Maconnerie». Dactylographie. 1943, a la prison de la Sante, Boulevard Arago, Paris.
Margulies, Emmanuel S. «La Franc-Maconnerie en Russie depuis 25 ans». Acacia, No. 16, fevrier 1925. Pp. 288 – 292.
Masonic Club Russia. Bulletin No. 1. 1943. Dedicated «To the Memory of Brother Ossorgin». Hectograph. (Including an obituary on Avxentiev, and other materials by: Aldanov, G. Gurevich, Delevsky, Imshanetsky, Charles Johnson, Mendelson, Mabo, Leites and Liberman).
«Notes sur Ossorgin». 2 pages.
«From an Official List». 1 p.
Points de Vue Initiatiques. Un bulletin paraissant 4 fois par an avant 1940.
Provisional Government. Relations with France. 1917-1924. Hoover.
Radio-Paris, 26-me emission. Mardi, 13 avril 1943, de 9:40 a 9:50.
Rapport du Groupement des Loges de la GLDF, le 28 fevrier 1952. 15 pages dactylographiees.
Reglement Special du Consistoire \. «Rossia». Annees 1, 2, 3, Installe а l'Orient de Paris le 10 fevrier 1927. 5 p.
Revue Internationale des Societes Secretes. Rue Cadet, Paris.
United History of Russian Masonry, Typescript. 1931(?). Archives du Grand Orient, Paris.

КНИГА «ЛЮДИ И ЛОЖИ» И ЕЕ АВТОР
О своей жизни Нина Николаевна Берберова (1901-1993) подробно рассказала в автобиографии «Курсив мой», и вряд ли имеет смысл эту книгу пересказывать. Но сказать несколько слов о ее литературной деятельности стоит.
Нина Берберова уехала из России в 1922 году совсем молоденькой девушкой, уехала с Ходасевичем, уже известным поэтом, который готовил ее к литературному дебюту и всячески предостерегал от участия в коллективных акциях начинающих поэтов, справедливо полагая, что в условиях эмиграции назвавший себя начинающим рискует остаться таковым на всю жизнь.
К совету Ходасевича Берберова прислушалась и в литературу вошла как-то сразу, причем с первых же шагов как литератор самостоятельный. Первая подборка ее стихов, а также перевод бюргеровской «Леноры» появились в 1923 году в первом номере берлинского журнала «Беседа», в редактировании которого принимали участие Горький и Ходасевич.
В том же 1923 году берлинское издательство «Геликон» выпустило отдельной книгой ее перевод «Опасных связей» Шодерло де Лакло. А уже в конце года состоялся дебют Берберовой в самом главном эмигрантском журнале «Современные записки», причем не только как поэта, но и как критика.
С этого времени Нина Николаевна Берберова стала постоянным автором «Современных записок», таким образом сразу перешагнув стадию начинающего автора. После этого ее охотно печатали практически все эмигрантские издания: газеты «Последние новости» и «Дни», журналы «Воля России», «Звено», «Новый дом», «Новый корабль». В журнале «Новый дом» Берберова стала даже одним из членов редколлегии.
Стихи Берберова продолжала писать на протяжении всей жизни, но обращалась к ним нечасто. Отдельным изданием они были опубликованы лишь спустя несколько десятилетий. Больше времени она отдавала прозе, опубликовав серию рассказов в «Последних новостях» и «Современных записках», а также три романа: «Последние и первые» (Париж: Я. Поволоцкий, 1931), «Повелительница» (Берлин: Парабола, 1932), «Без заката» (Париж: Дом книги, 1938). Романы, а в еще большей степени рассказы, были из эмигрантского быта, в духе жестокого реализма Достоевского.
Критика сразу же оценила берберовскую прозу весьма высоко, причем на этом сошлись даже завзятые литературные враги и полемисты. Скупой на похвалы Набоков назвал роман «Последние и первые» книгой «своеобразной, ладной и блестящей <…> это литература высокого качества, произведение подлинного писателя».
Положительно отозвались о романе самые видные эмигрантские критики: Глеб Струве, Владислав Ходасевич, Владимир Вейдле и др. Даже Георгий Адамович, человек из другого литературного лагеря, редко совпадавший в оценках с Набоковым и Ходасевичем, здесь вынужден был согласиться и давал положительные рецензии на все книги Берберовой, начиная со второго романа.
Берберова рано ощутила, а позднее и осознала растущий интерес к документальным жанрам, мемуарам, биографиям и т.д. Предпосылки к тому, что жанр этот ей будет близок, содержатся уже в ранней прозе Берберовой, причем от года к году становятся все заметнее.
Во второй половине тридцатых она приступает к этому жанру вплотную, публикуя художественные биографии русских композиторов: «Чайковский: история одинокой жизни» (Берлин: Петрополис, 1936) и «Бородин» (Берлин: Петрополис, 1938), а также книгу на французском языке «A. Block et son temps» (Paris, 1947).
Последней книгой европейского периода жизни Берберовой стал сборник «Облегчение участи» (Париж: YMCA-press, 1949), в который вошли повести, появлявшиеся в «Современных записках» и «Новом журнале» в 30-40-е годы. В 1950 г. Берберова оставила Европу и перебралась в США. Здесь с 1958 года она преподавала в Йеле, а затем в Принстоне, продолжала писать беллетристику, публикуя ее в «Новом журнале», «Мостах» и «Опытах», и незадолго до смерти – в 1989 году – еще успела побывать в России, которую не видела почти семь десятилетий. Но главными ее произведениями стали книги иного, небеллетристического жанра.
Именно они получили наибольшую популярность как у русского, так и у иностранного читателя. Первой из них была автобиография «Курсив мой», вышедшая в 1969 году на английском, а позже двумя изданиями на русском языке (Munchen, 1972; New York: Russica Publishers, Inc., 1983). В России она печаталась – нечастый случай – одновременно в двух разных журналах, а позже вышла и книгой в издательстве «Согласие».
За ней последовало жизнеописание баронессы М. Будберг «Железная женщина» (New York: Russica Publishers, Inc., 1981), в 1989 году впервые напечатанное в России, а в 1991 году переизданное одновременно «Политиздатом» и «Книжной палатой».
Определяя жанр этой книги, Андрей Вознесенский назвал ее «инфроманом» – информационным романом, то есть повествованием, настолько насыщенным документально, что подлинной пружиной сюжета становится именно информация, а не конфликт между героями или в душах героев, как это обычно бывает в беллетристике.
Сама Берберова тоже считала, что судьба Марии Будберг – скорее предлог, чем основная цель повествования: «Обстановка и эпоха – два главных героя моей книги». И эти слова, и определение Вознесенского можно отнести не только к «Железной женщине», но и ко всей берберовской трилогии.
И это именно трилогия, а не три повествования на разные темы; как раз единой темой все три книги и связаны. Тему эту Берберова прямо формулирует на первых же страницах «Курсива», задавшись целью «рассказать свою жизнь в хронологическом порядке и раскрыть ее смысл».
Вот эта ключевая фраза: «Из трех возможностей: жить для будущей жизни, жить для будущих поколений и жить для сегодняшнего дня, я очень рано выбрала третье». Почти ту же мысль Берберова высказывает, пытаясь раскрыть смысл жизни Марии Будберг, которую хорошо знала. Смысл этот: выжить во что бы то ни стало, причем не просто выжить, но в любых обстоятельствах и любой ценой оказываться наверху.
В книге, повествующей уже не об отдельной судьбе, а о судьбе целого поколения или, по крайней мере, большой его части, подобной фразы нет, но по прочтении ее складывается впечатление, что Берберова и здесь видела тот же смысл. Эта третья, завершающая трилогию, книга – «Люди и ложи. Русские масоны XX столетия» (New York: Russica Publishers, Inc., 1986). В России она до сих пор появлялась лишь в журнальном варианте и отдельным изданием выходит впервые.
Историки
Начиная с тридцатых годов в Советском Союзе на протяжении полувека практически не появлялось публикаций о масонстве XX века, даже об иностранном, не говоря уже об отечественном. Были лишь упоминания в академических статьях и монографиях А.Е. Иоффе, А.В. Игнатьева, Е.Д. Черменского, которые широкого отклика не вызывали.
Новые поколения, в отличие от своих дедов, помнящих по крайней мере антимасонские кампании в дореволюционной консервативной прессе, не знали о масонстве буквально ничего. Только в семидесятые годы шлюзы слегка приоткрылись, и на неподготовленного читателя хлынула волна публикаций самого разного толка и качества.
Если на Западе тайные общества самых разнообразных типов давно стали неотъемлемым атрибутом политической жизни и более или менее действенным инструментом, дополняющим официальные институты, то для российского читателя 70-80-х годов нашего века масонская тема стала откровением. Сама возможность существования тайных обществ, кроме официально узаконенных секретных организаций, казалась советскому человеку явной крамолой, и даже мысль об этом была способна ошеломить советского человека.
Как водится, первой брешь пробила историческая беллетристика и скандально-сенсационные откровения публицистов от истории Н.Н. Яковлева, М.К. Касвинова, В.А. Пигалева, В.Я. Бегуна и др., вызвавшие к теме живой интерес.
Возражали им официальные советские историки вроде И.И. Минца, категорически отрицавшие не только какое бы то ни было влияние масонов на политическую жизнь России, но зачастую и само их существование.
Почти все, о чем они писали, было в общих чертах известно любому зарубежному читателю, причем не только историку, но и рядовому эмигранту – подобных публикаций того и другого толка, и даже покруче, в эмиграции выходило предостаточно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57