История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Она наклонилась над ним, когда он был без сознания и не мог ее узнать, и непреодолимый ужас охватил Луизу.
«Что теперь со мной будет?» – спрашивала она себя в отчаянии.
Она богата; она вернется во Францию, в свое герцогство Обиньи. Король Франции не будет больше чествовать ее, утратив необходимость в ее услугах. Он не преминет напомнить ей, что она не выполнила одно важное поручение, ради которого ее послали в Англию. Карлу выплачивались огромные суммы, чтобы он в подходящее время объявил себя католиком. Теперь же он умирает, а этого не сделал. Но он должен это сделать! Луиза должна вернуться во Францию победительницей! И тогда она сможет сказать Людовику: «Я приехала, чтобы сделать это, и, хотя это событие было отложено до того момента, когда он оказался на смертном одре, я все же выполнила то, для чего отправлялась…»
Она подумала о Карле, находящемся в полубессознательном состоянии, в агонии, ставшей еще более мучительной из-за действий врачей. Может быть, сейчас как раз и есть подходящее время – время, когда он не совсем понимает, что делает.
Это должно быть сделано. Только таким образом Луиза может сослужить службу королю, в чью страну она должна вскоре вернуться.
Она послала за Барийоном.
– Господин посол, – сказала она, – я собираюсь открыть секрет, который может стоить мне головы. В глубине души король является католиком. А нет никого, кто бы мог позаботиться о его нужде. Я не могу, не нарушая приличий, войти в его комнату, так как там постоянно находится королева. Отправляйтесь к герцогу Йоркскому и скажите ему об этом. Осталось немного времени, чтобы спасти душу его брата.
Барийон понял. Он восхищенно кивнул ей. В интересах Франции было, чтобы король умер католиком.
По счастливому стечению обстоятельств, когда епископ Кен подошел к постели короля, чтобы позаботиться о причастии перед смертью в соответствии с обрядом англиканской церкви, Карл устало отвернулся. За последние дни он подвергался слишком многим процедурам. Он никогда не был ревностным прихожанином, и не такой он человек, чтобы меняться на смертном одре. Он прожил жизнь, как считал нужным, он не раз заявлял, что настоящими грехами являются злоба и равнодушие, и он по мере сил старался избегать этих грехов. Он говорил, что Бог, в его представлении, не захочет, чтобы дворянин отказывался от удовольствий. Он так и поступал, и не такой он был трус, чтобы в последний момент бежать спасаться.
Герцог Йоркский вошел к нему в спальню. Он опустился у постели на колени и зашептал ему на ухо.
– Ради спасения своей души, Карл, вы должны умереть католиком. Герцогиня Портсмутская сказала мне о вашей тайной вере. Она никогда себе не простит, если вы будете лишены вечного спасения…
При упоминании имени Луизы Карл попытался повернуть тускнеющие глаза на брата, и улыбка тронула его губы. Потом он сказал едва внятно:
– Джеймс… не делай ничего, что может повредить тебе.
– Я сделаю это, – сказал Джеймс, – хотя бы это и стоило мне жизни. Я приведу к вам священника.
В комнату, где лежал умирающий, тайно доставили алтарь, вместе с ним пришел священник, отец Хаддлстон; этот человек помогал спасти Карла после поражения под Вустером, а Карл спас его во время террора против католиков. Несмотря на свое затуманенное лекарствами сознание, Карл его узнал.
– Сир, – сказал Джеймс, – вот человек, которому вы спасли жизнь и который пришел спасти вашу душу.
– Я рад ему, – ответил Карл. Хаддлстон встал на колени перед постелью.
– Желаете ли вы, Ваше Величество, получить последнее причастие по обряду католической церкви?
Затуманившиеся глаза смотрели прямо перед собой. Карл ничего не осознавал, все его существо было поглощено невыносимой болью. Он считал, что рядом с ним находится Луиза. Луиза, задающая вопросы от имени короля, которому она на самом деле служит.
– Всем сердцем, – ответил он устало.
– Желаете ли вы умереть в этом вероисповедании? Карл кивнул. И повторил все, что хотел от него Хаддлстон. Его губы шевелились.
– Милосердия, пресветлый Иисус, милосердия. Соборование было совершено. Карл почти не различал крест, который Хаддлстон держал у него перед глазами. Сознание возвращалось к нему лишь на короткие мгновения, пока он снова не впадал в обморочное состояние от боли и изнеможения, вызванного, кроме всего прочего, и теми пытками, через которые его заставили пройти врачи.
Когда ушел священник, все ждавшие у дверей ринулись в комнату.
Из своего дома на Пелл Мелл Нелл смотрела на улицу. Она видела людей, молча стоящих вокруг. Лондон изменился. Там, на улицах, стало тихо и безрадостно.
Ей не верилось, что она никогда снова его не увидит. Она вспомнила, как увидела Карла в первый раз во время его возвращения из изгнания – высокого, стройного и улыбающегося, самого очаровательного мужчину на свете. Она вспомнила, как видела его в последний раз, когда он взял ее за руку и пообещал сделать герцогиней, чтобы все узнали, как он ее любит и почитает.
А теперь… никогда не увидеть его больше! Она не может представить себе жизнь без него.
Она сидела, не двигаясь, а слезы медленно стекали по ее щекам. Я никогда не буду снова счастлива, думала она.
Вошел ее сын и бросился к ней в объятия. Он рыдал и не мог остановиться. Он все узнал. Да разве такие вещи скроешь от детей?..
Она крепко прижала его к себе, ибо в эти минуты отчаянного горя у нее не было сил взглянуть в лицо, которое было так похоже на лицо его отца.
Она не думала о будущем. Какое теперь значение имеет будущее? Жизнь ее опустела, потому что ее король и ее любовь ушли из этой жизни.
Карл лежал неподвижно, не жалуясь. Он понимал, что умирает и что те, кто собрался у него в покоях, пришли проститься с ним навсегда.
Они преклонили колена, собравшись вокруг его постели, а он благословил их всех по очереди – своих обожаемых детей. Он вглядывался в юные лица, но не находил одного из них, так как забыл, что его старший сын все еще находился в изгнании.
Он подозвал к себе брата.
– Джеймс, – начал он. – Джеймс… я ухожу… Теперь уже скоро. Прости меня, если я не всегда был добр. Это было поневоле. Джеймс… пусть счастье никогда не покидает тебя. Позаботься о Луизе. Позаботься о моих бедных детях. И не дай бедной Нелл умереть с голоду…
После этого он снова откинулся на подушки. Картины из прошлого замелькали перед его глазами. Он подумал, что все тело у него болит от длительной и бешеной езды верхом в Боскобел и Уайтлейдиз. И еще он подумал, что судороги сводят все тело из-за того, что он долго прятался, сидя в неловком положении в дупле дуба, пока «круглоголовые», как их прозвали за их странные головные уборы, искали его внизу.
Но вскоре он совсем ясно понял, что лежит в своей постели и эта знакомая комната вот-вот перестанет принадлежать ему.
– Отодвиньте занавески, – попросил он, – чтобы я еще раз увидел дневной свет.
Занавески отодвинули, и он пристально посмотрел в окно. Он прислушался к звукам пробуждающегося города и снова погрузился в бессознательное состояние.
Он дышал с таким трудом, что его вдохи странным образом смешивались с тиканьем часов. Его собачки начали скулить. Потом, перед самым полднем, он откинул голову на подушки и жизнь оставила его.
Брюс, очень его любивший, сказал, заливаясь слезами:
– Он скончался… мой добрый и милосердный господин, самый хороший из всех государей, которые когда-либо правили в нашем государстве. Он скончался в мире и славе, и да успокоит Господь Бог душу его!

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55