История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Всего лишь формальность… всего лишь подпись на документе… – тихо проговорил Монмут.
– И из-за этого страна лишается лучшего короля, который когда-либо мог бы у нее быть!..
– Вы, Росс, пришли ведь не только затем, чтобы сказать мне это?
– Нет, милорд. Когда я наблюдал, как вы учились ездить на лошади или владеть шпагой, я, бывало, представлял себе, что когда-нибудь король признает вас своим законным сыном. Я, бывало, так ясно все это себе представлял… Что Его Величество пошлет за вами, когда вам исполнится год или чуть больше… и это случилось. Что Его Величество вас очень любит… и это тоже случилось. Что Его Величество объявит о женитьбе на вашей матушке и о том, что вы наследуете корону…
– Но этого не случилось, – с горечью сказал Монмут.
– Это все еще могло бы быть, милорд.
– Каким образом?
– Чует мое сердце, что у вашего отца и Люси Уотер была формальная брачная церемония.
– Мой отец утверждает, что ее не было, и я вполне этому верю. Итак, поскольку португалка бесплодна, он с большой радостью признал бы меня своим законным сыном. Если бы совесть ему позволяла…
– Совесть королей часто обслуживает выгоду… но о присутствующих не говорят.
– Вы хотите сказать, что мой отец отрицает факт брака, который имел место? Но почему?..
– Почему, милорд? Ваша матушка была… снова прошу прощения… женщиной, у которой было много любовников. И ее положение не позволяло ей выйти замуж за короля. Ваш отец в то время был молод – ему было всего восемнадцать лет, – а молодые люди часто совершают неблагоразумные поступки. Та, которая была достойна стать женой принца в изгнании, не могла принадлежать правящему королю.
– Вы что-то знаете, Росс. Вы хотите сказать, что мой отец был женат на моей матери?..
– Я просил Козина, епископа Даремского, дать мне свидетельство о браке. – Росс лукаво улыбнулся. – Оно могло у него быть. Он был капелланом в Лувре для тех, кто принадлежал к англиканской церкви во времена революции в Англии.
– Росс, вы добрый малый! И что он говорит?
– Он утверждал, что никакого свидетельства не было. Он с негодованием спросил меня, уж не предлагаю ли я ему подделать его.
– Ну и… что – теперь он обещает представить его?
– Он умер.
– Тогда какой от него прок?
Лицо Росса медленно расплылось в улыбке.
– Мои друзья – а они и ваши тоже – готовы поклясться, что, умирая, он прошептал о черной шкатулке, в которой находилось свидетельство, подтверждающее, что Люси Уотер была женой вашего отца.
– Росс, вы самый хороший друг, какой только может быть на свете…
– Я относился к вам как к сыну, когда стал вашим дядькой в доме милорда Крофта. И я сделаю все, чтобы ваше заветное желание исполнилось.
– Спасибо вам, Росс, спасибо… Но ведь мой отец жив… Что он-то скажет об этой… черной шкатулке?
Какое-то мгновение Росс молчал, потом произнес:
– Король, ваш отец, любит вас. Страна не хочет короля-католика. Герцог Йоркский, отказавшись от поста первого лорда адмиралтейства, тем самым обнаружил свою приверженность папизму. А теперь вот эта женитьба. Король любит мир и покой… Он любит мир больше, чем правду. И он любит вас. Он любит своих детей, но каждый знает, что его любимцем является его старший сын. Очень может быть, что он – и я, относясь к вам по-отцовски, понимаю его чувства – из любви к вам согласится с этой историей о черной шкатулке.
Монмут обнял своего старого слугу.
– Вы, – сказал он, – мой лучший друг. Я никогда этого не забуду.
Росс опустился перед ним на колени и поцеловал руки герцога.
– Да здравствует принц Уэльский! – провозгласил он.
Монмут молчал, его темные глаза сияли, ему слышались приветственные возгласы народа, голова его уже ощущала тяжесть короны.
Сплетни бушевали в Лондоне так же неистово, как пожар несколько лет тому назад, и некоторые утверждали, что они не менее опасны.
Король был женат на Люси Уотер. Епископ Даремский перед смертью говорил о черной шкатулке… о черной шкатулке, где находились судьбоносные документы, которые однажды позволят герцогу-протестанту Монмуту надеть корону.
– Но где же черная шкатулка? – спрашивали некоторые. – Разве ее не надо предъявить?
– Многие заинтересованы в том, чтобы ее так и не удалось отыскать. Сторонники герцога Йоркского будут клясться, что ее не существует.
Господствующей религией в стране была протестантская, и к идее вступления на трон короля-католика граждане относились с непримиримостью, доходящей до ненависти. Что касается буйств молодого Монмута, они готовы были о них забыть. Зато отлично помнили то, что он был молод, хорош собой, прославился доблестью в боях, был протестантом и сыном короля Карла.
Монмут ждал, как отнесется к этим слухам его отец. Сын никогда не мог понять, что скрывается за его задумчивым, циничным и часто грустным взглядом.
Он обратился с просьбой, чтобы его официально утвердили главнокомандующим.
Встретив своего дядюшку, он сказал ему об этом. Джеймс, будучи не в силах скрыть неприязненных чувств к племяннику, усилившихся из-за гуляющих повсюду слухов, резко ответил ему, что считает его не обладающим достаточным опытом.
– Но вам этот пост тоже не достанется, милорд, – сказал с улыбкой Монмут. – Вы не проходите в связи с тест-актом. Вы же знаете, что все гражданские и военные должностные лица обязаны давать торжественную присягу в соответствии с обрядом англиканской церкви.
– Я все это знаю, – ответил Джеймс. – Но ведь и нынешнее ваше положение дает вам достаточную власть.
– Жаль, что вы лишаете меня своей дружбы и поддержки, – резко и угрюмо возразил Монмут.
Лицо Джеймса побагровело.
– Ничего вам не жаль.
Он сразу же покинул племянника. Монмут послал за своим слугой Верноном.
– Вернон, – сказал он, – отправляйтесь к канцеляристам, составляющим документы о моем назначении главнокомандующим. Я видел содержание этих документов. Звание командующего вооруженными силами дается незаконнорожденному сыну короля. Вернон, я хочу, чтобы вы сказали чиновникам, будто вы получили распоряжение вычеркнуть слово «незаконнорожденный», если оно уже вставлено в текст, а если бумаги еще не готовы, то пусть эта фраза звучит следующим образом: «Сын короля Иаков, герцог Монмут».
Монмуту показалось, что поклон Вернона был на этот раз более почтительным, чем обычно. Вернон решил, что перед ним наследник престола.
Джеймс был у брата, когда королю представили документы. Он взял их у посыльного и печально поглядел на них.
Карл имел привычку беззаботно давать волю своим чувствам. Многие, правда, считали, что Монмут преуспеет в армии. Он обладал подходящей осанкой и самоуверенностью. Кроме того, его приятная наружность и сходство с королем покоряли людей.
Он разложил бумаги на столе.
– Здесь необходима ваша подпись, Карл, – заметил он. Карл сел к столу, взгляд его скользнул по документам, и тут кровь ударила Джеймсу в голову.
Он указал на исправление в тексте. Слово «незаконнорожденный» было стерто.
– Брат, – спросил Джеймс, – что это значит? Карл с удивлением разглядывал документы.
– Значит, это так и есть? – продолжал Иаков. – И что эти разговоры о черной шкатулке не слухи? Вы признаете, что вы и Люси Уотер были в официальном браке?
– Эти слухи ни на чем не основаны, – ответил Карл. Он пригласил в кабинет принесшего бумаги чиновника.
– Кто отдал распоряжение стереть это слово? – спросил он.
– Это сделал Вернон, слуга герцога Монмута, Ваше Величество.
– Прошу вас, принесите мне нож, – попросил Карл. Когда ему принесли нож, он разрезал документ на куски.
– Это следует переписать, – повелел он. – Когда бумаги будут готовы, я подпишу документ, дающий моему незаконнорожденному сыну звание главнокомандующего.
Позднее, в тот же день, будучи в окружении придворных дам и членов парламента, он сказал во всеуслышание:
– В последнее время распространяются слухи, которые мне не нравятся. Находятся люди, ведущие разговоры о таинственной черной шкатулке. Я никогда не видел этой черной шкатулки и думаю, что она существует лишь в воображении некоторых людей. Но что еще важнее, я никогда не видел содержимого шкатулки, о котором идет речь, и я знаю – кому, как не мне, это знать? – что подобные документы никогда не существовали. Герцог Монмут является моим дражайшим сыном, но он мой незаконнорожденный сын. Заявляю здесь и сейчас, что я никогда не был женат на его матери. Я предпочту, чтобы мой дражайший сын – мой побочный сын Монмут – был казнен в Тайбурне, но не стану подтверждать ложь о том, будто он мой законный сын.
В зале воцарилась глубокая тишина.
Лицо Монмута потемнело от ярости. Но король улыбался, давая знак музыкантам, чтобы они начали играть.
Луиза, прогуливаясь в садах Уайтхоллского дворца, встретила новоиспеченного графа Данби и начала с ним ничего не значащий светский разговор. Она решила, что два человека, которые могут быть ей полезнее многих других, – это Данби и Арлингтон. Она стремилась нанести бесчестье Бекингему еще с тех пор, как он унизил ее в Дьеппе, но она была по натуре очень выдержанной особой и в первую очередь стремилась упрочить свое положение при английском дворе и накопить состояние, а месть отложила на потом.
Данби, как ей казалось, надо было сделать своим союзником, если уж она собиралась осуществить свои замыслы разбогатеть так, как намеревалась когда-то, ибо Данби был финансовым магом и волшебником, и король намеревался отдать в его руки казну.
Как ни была Луиза довольна тем, что обрела титул герцогини, но кое-что было для нее гораздо важнее, нежели какой бы то ни было английский титул. При французском королевском дворе она испытала глубочайшее унижение, поэтому ее самой заветной мечтой стала мечта когда-нибудь вернуться туда, чтобы получить те почести и уважение, которых она была лишена в прошлом. Всем английским почестям она предпочла бы позволение сидеть на табурете в присутствии королевы в Версале. Герцогское феодальное поместье Обиньи снова перешло в собственность короны после смерти герцога Ричмондского, семье которого оно было пожаловано королем Франции еще в начале пятнадцатого века. В уме, подчиненном ее страсти к стяжательству, Луиза уже решила, что она должна получить титул герцогини д'Обиньи – он давал право пользоваться табуретом, – и ей нужна будет помощь Карла, чтобы склонить Людовика даровать ей этот титул; а если к просьбе короля добавятся еще просьбы упрочивающего свое положение человека, каким является Данби, это будет кстати, так как Людовику будет приятно сделать одолжение людям, имеющим влияние при английском королевском дворе.
Арлингтон был готов ополчиться против Бекингема. Они вместе поддерживали войну против голландцев и вместе старались заключить мир. Но люди говорили, что и то и другое делалось некомпетентно и потому не дало результатов. А такой человек, как Арлингтон, ради спасения собственной репутации был готов большую часть вины переложить на своего товарища по несчастью. Бекингем уже постарался ослабить положение Арлингтона, убеждая короля расстроить предполагаемый брак между дочерью Арлингтона Изабеллой и сыном Барбары герцогом Графтоном.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55