История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Дело было сделано…
Но в будущем Джемми должен исправить свое поведение.
Пока король грустно размышлял о безумствах Монмута, его известили, что жена его брата, Анна Гайд, заболела. Ей так плохо, говорилось в известии, и она так страдает, что ни один из врачей не может помочь ей ничем.
Карл поторопился в апартаменты брата. Он нашел Джеймса обезумевшим от горя, тот сидел, закрыв лицо руками, Анна и Мария, ничего не понимая, стояли по обе стороны от него.
– Джеймс, что за ужасная неожиданность? – спросил король.
Джеймс опустил руки, поднял лицо и посмотрел на брата, печально качая головой.
– Я опасаюсь, – начал он, – я очень опасаюсь…
И задохнулся от рыданий. Увидев своего любимого отца в таком состоянии, обе маленькие девочки разразились громким плачем.
Карл прошел в комнату, где лежала Анна Гайд. Лицо ее было так искажено от боли, что ее трудно было узнать.
Карл опустился на колени у постели и взял ее за руку. Ее губы пытались улыбнуться.
– Ваше Величество… – начала было она.
– Ничего не говорите, – нежно сказал Карл. – Я вижу, насколько это трудно для вас.
Она крепко сжала его руку.
– Мой… мой добрый друг, – прошептала она. – Прежде всего добрый друг… Потом уже король.
– Анна, моя дорогая Анна, – сказал Карл. – Мне тяжело видеть вас в таком состоянии. – Он повернулся к врачам, стоявшим у постели. – Все ли необходимое сделано?
– Все, Ваше Величество. Боли начались так внезапно, что мы опасаемся внутреннего воспаления. Мы перепробовали все лечебные средства. Мы пускали ее светлости кровь… Мы давали ей слабительное. Мы прикладывали пластыри на болезненную область и горячие утюги к голове. И пробовали все средства. Боль не стихает.
Джеймс пришел постоять у постели больной жены. Малышки были с ним вместе: Мария держала его за руку, Анна цеплялась за камзол. Слезы текли из глаз Джеймса, так как Анна была почти без сознания от боли. Всем, кто находился в спальне, было ясно, что жизнь покидает ее.
Джеймс вспомнил о своих изменах в течение их супружеской жизни. Сама Анна тоже не всегда была верной женой. Он с горечью вспоминал, как пренебрегал ею в первое время после женитьбы, и думал, не его ли вина в том, что они отдалились друг от друга.
Сейчас ему бы хотелось, чтобы их супружество было более удачным. Может быть, думал он, если бы я вел себя иначе, настойчивее, когда моя мать возражала против моей женитьбы на ней, если бы я протестовал, действовал решительно, Анна не потеряла бы ко мне уважения и мы были бы счастливее вдвоем.
Но прошлое не вернешь. Анна умирала, и их супружеской жизни пришел конец. Он смятенно думал, что теперь будет без нее делать, так как на протяжении их совместной жизни он привык уважать ее ум и полагаться на ее советы.
Оставались две его маленькие дочери, нуждающиеся в материнской заботе. Если у короля не появится законный наследник, старшая из этих малышек может взойти на трон.
– Анна!.. – неуверенно позвал он.
Но Анна смотрела на Карла; казалось, что присутствие короля действует на нее благотворно. Она, конечно, постоянно помнила, что он всегда был ей другом.
– Карл… – прошептала она. – Дети…
Тогда Карл подозвал малышек к себе и, опустившись на колени, обнял их обеих.
– Не тревожьтесь, Анна, – сказал он. – Я буду заботиться о них, как о своих собственных.
Это обрадовало ее. Она кивнула и закрыла глаза. Джеймс, горько плача, опустился на колени.
– Анна, – повторял он без конца, – Анна… Я молюсь за тебя. Ты должна поправиться… ты должна…
Она, казалось, не слышала его.
Бедный Джеймс! – думал Карл. Теперь он любит жену. Ей осталось жить всего-то час, а он вдруг понял, что любит ее. Хотя был равнодушен к ней так долго. Бедный неудачник Джеймс! Вечно у него так…
Карл сказал:
– Приведите ее духовника.
По ее затрудненному дыханию он заключил, что конец близок.
Священник вошел и опустился на колени у постели, но герцогиня взглянула на него и отрицательно покачала головой.
– Миледи… – начал священник.
Джеймс сказал:
– Герцогиня не хочет, чтобы вы молились за нее.
Все те, кто пришел засвидетельствовать смерть герцогини Йоркской, обменялись многочисленными взглядами.
Анна привстала и произнесла с нотой волнения в голосе.
– Я не хочу с ним говорить. Я умираю… в истинной вере… Джеймс колебался. Карл встретился с его взглядом. Слова, которые Джеймс готов был произнести, замерли у него на губах. Взгляд Карла предупреждал: «Не здесь… Не при таком количестве свидетелей!» Он повернулся к постели. Анна снова лежала на подушках, веки ее были плотно сомкнуты.
– Слишком поздно, – сказал король. – Она уже потеряла сознание.
Он был прав. Через несколько минут герцогиня умерла.
Но в покоях, где умерла герцогиня, было слишком много людей, которые обратили внимание на ее последние слова. Они говорили друг другу, что перед смертью герцогиня была готова поменять веру. Было ясно, что, если герцог и не говорил о своей приверженности к католицизму открыто, втайне он его все-таки исповедовал.
Монмут должен был какое-то время не привлекать к себе внимание. Он был вынужден прекратить свои бесчинства на улицах; это, впрочем, не мешало ему распространять слухи, что герцог – предлагаемый наследник престола – был настоящим католиком. А разве англичане еще во времена правления Кровавой Марии не поклялись, что не допустят, чтобы не троне был монарх-католик?!
Наконец-то Нелл наслаждалась каждой минутой своего существования. Теперь она стала по-настоящему благородной дамой.
У нее в доме на Пелл Мелл было восемь слуг, и все они, от помощницы горничной, получавшей шиллинг в неделю, до надменного дворецкого, обожали ее. Их отношения были не похожи на обычные отношения хозяйки и слуг. Нелл ясно давала им понять, что всегда готова пошутить с ними, никогда не пыталась скрыть от них того обстоятельства, что вышла из общественной среды ниже той, из которой происходило большинство из них.
Ей нравилось появляться на улицах в своем портшезе, по пути окликая друзей. И придворных, и скромных горожан она приветствовала одинаково. Она могла задорно окликать нищего на углу улицы, который всегда мог рассчитывать на щедрую милостыню от мисс Нелл, и так же шаловливо перекликаться с королем со стены своего сада. Ее никогда не заботило, кем были его компаньоны по прогулке – хоть члены его правительства или церковные иерархи. Каждый раз она одинаково громко и весело обращалась к нему: «Добрый день, Карл. Надеюсь, вы доставите мне удовольствие и навестите меня сегодня вечером!» И если сопровождающие короля бывали шокированы ее неуместной веселостью, то его самого это, казалось, лишь забавляло. Это выглядело так, будто он и Нелл втайне подшучивали над его напыщенными компаньонами.
Нелл часто принимала гостей, и у нее всегда был хороший стол. Ей нравилось видеть на своем длинном столе горы вкусных угощений – баранину, говядину, разнообразные пироги, фрукты по сезону, сыры, сладкие пирожки и, конечно же, множество напитков. И ей нравилось видеть за этим столом множество людей; но ей не нравилось, если бывал не занят хотя бы один стул.
В том году Нелл тревожило лишь одно – король не торопится присвоить ее сыну титул, которого она так жаждала. Но она не отчаивалась. Карл навещал ее чаще, чем когда бы то ни было. Молл Дэвис теперь редко виделась с ним, так что теперь не было нужды угощать ее конфетами со слабительной ялапой, дабы она не могла принять короля и тот вместо нее навестил бы Нелл. Король теперь охотно приходил сам. Ее дом он любил посещать больше других домов.
Луиза все еще мучила его и отказывалась уступить. По поводу поведения Луизы многие покачивали головами. Она перестарается со своим сопротивлением, шептали окружающие. Может статься, что, когда она решит отдаться королю, он уже потеряет к ней всякий интерес.
В Барбаре Каслмейн, ставшей герцогиней Кливлендской, король нуждался все меньше и меньше. Ее амурные дела все еще продолжали занимать город отчасти потому, что вершились к весьма своеобразном стиле: когда у Барбары появлялся новый любовник, она не пыталась скрыть этот факт от света.
В том году она устремила свой ненасытный взор на Уильяма Уичерли, первая пьеса которого, «Любовь в лесу», была только поставлена.
Барбара выбрала его себе в любовники своим обычным образом.
Увидев Уильяма в парке, когда тот прогуливался, а она проезжала в карете мимо, она высунулась из окошка, крикнула ему: «Вы, Уильям Уичерли, сын шлюхи!» – и покатила дальше.
Уичерли был необыкновенно польщен, так как понял – равно как и все присутствующие, – что это слова популярной песенки из его пьесы, в которой утверждалось, что все остряки – дети шлюх.
Вскоре весь Лондон говорил о том, что Уичерли стал ее любовником.
И вот из-за того, что Барбара вела себя так скандально, а Луиза столь чопорно, а Молл показалась пресноватой, Нелл в течение нескольких месяцев оставалась законодательницей в развлечениях Его Королевского Величества.
Ее часто навещала Роза. Ныне она была замужем за Джоном Кассельсом. Когда он попал в неприятную историю, Нелл удалось не только вызволить его, но и помочь получить место в гвардии герцога Монмута; так что теперь у Розы муж был не разбойником с большой дороги, а солдатом. Нелл также изыскала возможность помочь своему кузену Уиллу Чолмли, чтобы осуществить его заветную мечту. Уилл Чолмли был теперь солдатом, и она надеялась, что вскоре он получит низший офицерский чин.
В одно из посещений Розы они говорили о прежних днях. Роза сказала:
– Своей удачей мы обязаны тебе, Нелл. Это в твоем духе – будучи мадам Гвин с Пелл Мелл, подругой короля и приятельницей герцогов, все-таки не забывать тех, кого ты любила в прежнее время! Мы все преуспели только благодаря тебе, Нелл. Ручаюсь, матушка теперь жалеет, что частенько поколачивала тебя своей палкой. Ей и в голову не приходило, что тебя ждет такая судьба.
– Как она поживает? – спросила Нелл.
– О, она не проживет долго.
– Из-за джина?
– Как всегда… Она чаще бывает пьяная, чем трезвая. Я нашла ее лежащей на полу в подвальчике, в том старом подвальчике из нашей прежней жизни, мертвецки пьяной. Джон говорит, что она долго не протянет.
– Кто за ней ухаживает? – спросила Нелл.
– Есть много желающих заботиться о ней. Она может щедро расплачиваться с ними теми деньгами, что ты ей передаешь. Но что за отвратительное место этот подвал в Коул-ярде! Крысы чувствуют там себя как дома. Там все изменилось с тех пор, как матушка открыла свой публичный дом.
– Она там и умрет, – сказала Нелл. – Это ее дом. Я даю ей деньги. Этого достаточно.
– Это на самом деле все, что ты можешь сделать, Нелл.
– Ей нужен уход, – продолжала Нелл. – Нам он тоже нужен был в свое время. Но мы его не получали. Нами пренебрегали ради бутылки джина.
– Это так, Нелл.
– Если бы она была другой… если бы она любила джин поменьше, а нас побольше… – Нелл сердито замолчала. – Это ее заботы, а не наши… если она заболеет и умрет от джина. Что нам до этого? Что она сделала для тебя, Роза? Что сделала она для меня? Мне никогда не забыть тот день, когда мясник сказал, что ты украла у него кошелек.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55