История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

что они распространяют это злопамятство на весь женский род; что они стремятся соблазнять цариц и низводить их до положения блудниц; что судьи, правители, должностные лица, начальники и прелаты обычно им глубоко противны; что они обходятся без помощи священников: вопрошая непосредственно Бога, облечены ли они на этой Земле какой-либо определенной миссией, и, если ответ представляется им отрицательным, они оставляют за собой право отрицать само существование Бога.
Ибо это – самый главный вопрос, который они задают из тысячелетия в тысячелетие. Кто они: всего лишь несчастные плоды страсти или все-таки они родились для чего-то еще? И ответит им только молва об их собственных делах. Древняя эпоха, видимо, полагалась на эти дела. От незаконных союзов всегда рождалось немалое число вояк, завоевателей и кондотьеров; бунт, инакомыслие, вызов, непримиримость всегда неким образом отмечали дела незаконных детей. Именно они ниспровергают, устанавливают новые порядки, открывают лучшие пути, которые даются им путем завоевания, и предпочитают стремиться к тому, чтобы пожинать плоды, совершать подвиги, все использовать с выгодой. Существование таких людей в определенные времена представляется необходимым. И мудрецы из глубин храмов устремляли взоры на судьбы побочных детей, часто еще до их рождения.
Изо всех великих божественных побочных детей древности образ Александра Македонского наиболее доступен нашему пониманию. Он принадлежит временам историческим, а не легендарным. Даже догматические абстрагирования не скрыли от нас его лица. Его поразительная жизнь, хотя в ней и есть некие таинственные стороны, нам довольно хорошо известна, причем в развитии. Ее превратности, на первый взгляд, уводящие в сторону, обозначили новый путь для целой цивилизации. Кажется, что силы, жившие в нем, имели иные пределы, нежели те, что обычны для сил человеческих.
И отнюдь не без причин память о нем чудесным образом сохраняется в мире вот уже двадцать три века. Песок еще не стер следы его шагов; из двадцати четырех основанных им городов многие еще стоят и носят его имя; границы, установленные его завоеваниями, зачастую сохраняются до наших дней как государственные границы.
Александр Великий, умерший в возрасте тридцати неполных лет, с самого своего рождения рассматривался некоторыми жрецами, людьми посвященными, и знатоками-оракулами на обоих берегах Средиземного моря как сын Зевса-Амона. Афиняне, большинство греческих городов и даже сами римляне официально признали его тринадцатым среди олимпийских богов; египтяне короновали его как фараона, вавилоняне – как царя. Евреи увидели в нем одного из князей мира, предшественника Мессии, о котором говорится в пророчествах Даниила. Некоторые народы Индии взяли за образец его черты, чтобы представить себе Будду, которому до прихода завоевателя не придавали зрительного образа. Некоторые первые христианские церкви благославляли его и устраивали праздники в честь Александра. Ислам поместил его среди героев под именем Искандер, а также в Коране – под именем Дуль-Карнаин (то есть человек о двух рогах, поскольку арабские народы помнили его изображения на монетах в облике Зевса-Лмона с бараньими рогами). Оккультисты никогда не переставали им интересоваться. Предание гласит, что доктор Фауст в конце XV века вызывал дух Александра в присутствии императора Максимилиана.
Тут можно порассуждать об интерпретациях, и это приводит к мысли о всеобщности мифов. Жил Александр десять или двадцать веков назад, но в легенде о нем видели, должно быть, только теллургический культ земной стихии, символику весны.
Современники Александра тоже постоянно задавались вопросом: «Человек он или бог?». И, похоже, что в пользу первого мнения было не меньше доводов, чем в пользу второго.
Нам, отделенным от того времени толщей веков, страдающим недоверием к иррациональному, которым, как ревматизмом, больна и вся наша культура, вопрос представляется несколько иначе: «Что означало в ту эпоху быть богом среди людей? Был ли это на самом деле человеко-бог?».
Многие спутники Александра, командиры его войск, исполнители его работ, близкие друзья его дней и ночей после смерти героя принялись писать повествования о его судьбе и подвигах. Насчитывалось не менее двадцати восьми сочинений, составленных свидетелями его жизни – почти столько же, сколько Евангелий. Все эти тексты исчезли. Но прежде чем претерпеть уничтожение, которое было повсеместным и вряд ли случайным, эти тексты находились еще в распоряжении пяти античных писателей: Диодора Сицилийского, Трога Помпея, Квинта Курция, Плутарха из Херонеи и Арриана из Никомедии.
Несколько пространных фрагментов из этих текстов из века в век, из поколения в поколение представляют собой главный источник для бесчисленных биографий, исследований, диссертаций и работ, посвященных Александру.
Таким образом, нам известны внешние черты, характеры, дела, склад ума, слова и суждения не только самого Александра, но и его спутников.
Среди этих основных свидетелей был один, не оставивший нам своих воспоминаний – именно тот, кто знал об Александре более всего, кто присутствовал при его рождении, являлся свидетелем его роста, отчасти направлял его образование, сопровождал его в походах, объяснял его сновидения, толковал предзнаменования перед сражениями, входил вместе с ним в храмы и был рядом с ним до самой смерти. С рассвета до заката он следовал за этой звездой по всей ее орбите и, похоже, нередко направлял ее ход.
Речь идет об Аристандре из Тельмесса, придворном прорицателе властителей Македонии. До нас дошло немалое количество его предсказаний. Я попытался воссоздать именно его личность, его ход мыслей (как бы восстановить воспоминания прорицателя Аристандра).
Я знаю, что это начинание чревато неточностями, что оно открывает двери спорам – ибо в этой области открыта всякая дверь. Но мне представляется невозможным понять жизнь Аристандра, не проникнувшись древними религиозными знаниями с их действенным волшебством. Я следовал правилу: не ограничиваться исторической достоверностью, но высказывать смелые гипотезы. И если после всех уже опубликованных жизнеописаний Александра это покажется кому-то новым и удивительным, я отвечу так же, как ответил Арриан из Никомедии семнадцать веков назад по тому же поводу: «Новый источник идет по стопам многих других; возможно, если сравнить его со старыми, он уже не покажется столь удивительным».
Мои последователи могут сказать то же самое: тема не исчерпана.
Часть первая
I. Стела Аристандра
Я – Аристандр из Тельмесса, и вот моя стела.
Я был лучшим среди лучших, мудрым меж мудрых, ученым меж ученых. Свет знания был дан мне; боги предназначили мне дары знаний. С детства был признан я способным к делам исключительным.
В мое время не было прорицателя более просвященного, чем я; слава моя затмила славу моих предков, и сравнить меня можно лишь с Тиресием из Фив, жившим в давние времена.
Я обучался в храме моей страны, на берегах Ликея, и в ранней молодости совершил путешествие в Египет, где приобретаются и пополняются все знания. Подобно Фалесу и Пифагору, я отправился в священные обители Нила, чтобы изучать медицину, геометрию, астрономию и божественные законы, которые правят всеми вещами и всей жизнью в этом вечном мире. Но то, что Фалес и Пифагор, а позднее божественный Платон узнали там с целью обучить этому других, я изучил, чтобы действовать.
Я был неоскверненным молодым человеком; я получил очищение водой; я никогда не ел запретной пищи. Тайны Гермеса были открыты мне.
Великий жрец, видевший бога и проникший в святая святых, терпевший от своего учителя, следовавший своему учителю, исполнявший священные обязанности вместе с другими прорицателями, будучи сам прорицателем бога Амона, в царствование двух царей Македонии я читал предзнаменования и подсказывал действия; чтобы доказать мое превосходство над людьми, эти цари часто сажали меня на седалища столь же высокие, как и их собственные.
Как Асклепий премудрый при Зозере Великом, как Аменхотеп при Аменофисе, я был поставлен при Александре, царе и фараоне, чтобы через него свершились божественные замыслы. Я был его руками и головою, дабы свершились его деяния и мысли. Поэтому имя Аристандра не должно отделять от имени Александра.
Душа моя в мире, ибо я был праведен в трудах своих. Своею собственной рукой я сделал надпись на моей стеле, и я не подвергнусь перевоплощению.
II. Цари Македонии (1)
Я был призван к обязанностям первого советника в священных делах и царского прорицателя примерно в то время, когда Филипп Македонский убил свою мать, царицу Эвридику. Я был очень молод, чуть старше двадцати лет, и тот, кто главенствовал надо мной и кому мне надлежало давать советы, был столь же молод. Но если ты и так лучше всех, то следует ли долго ждать высших должностей? Проводя жизнь на низших должностях, ты не обязательно приобретаешь качества, необходимые для исполнения высших. Каждый человек, как только станет взрослым, может быть призван к труду, предназначенному ему природой.
Когда умер последний прорицатель Македонского двора, собралась коллегия царского храма Афитиса, в который направили меня мои наставники из Египта, и назначила меня – самого молодого из всех – на важнейшую в стране должность, при самом царе.
Чтобы уметь различать знаки будущего, прорицатель должен быть посвящен в прошлое, ибо при изучении прошлого читается равно видимое и невидимое. Царский прорицатель должен знать прошлое царства и ведать, под какими звездами это царство родилось, ибо нации живут и умирают, как люди. Народы воплощаются в своих царях. Вот история царей Македонии.
В начале был Зевс, отец и предок всех царей Земли, а среди сынов Зевса был Геракл, а среди сынов Геракла был Хилл, у которого был сын Клеодем, у которого был сын Аристомах, у которого был сын, герой Аргоса, Темен, от которого произошли три брата, именуемые Гайан, Аэроп и Пердикка.
Эти три брата, пространствовав в поисках счастья, в Верхней Македонии поступили на службу к властителю одного города. Тот доверил старшему брату сторожить своих лошадей, второму – быков, и последнему, Пердикке, надзирать за козами и свиньями.
Пердикка, самый молодой из всех троих, был еще и самым красивым. Властитель очень скоро заметил, что из трех хлебов, которые каждый день выпекала его жена, чтобы накормить сторожей, тот, что предназначался прекрасному Пердикке, всегда оказывался самым большим и румяным. Властитель заподозрил, что жена его обманывает и, хотя она ему сказала, с обычной для неверных супруг дерзостью, что хлеб Пердикки магическим образом вдвое вырос под ее пальцами с тех пор, как она замесила тесто, властитель решил выгнать всех братьев. Прежде чем уйти, они потребовали плату за свой труд; указав им на луч света в центре потолка, в отверстии, через которое выходил дым, властитель ответил: «Вот плата, которую вы заслужили. Возьмите это солнце себе в уплату».
Он хотел посмеяться над ними, но Пердикка оказался хитрее: повергнув в удивление своих братьев, он ответил, что согласен, и мелом очертил на земле круг по контуру света.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57