История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


_______________
* В е т а л а - деревянные жерди, на которых вялят рыбу.
- А ты садись, как привыкла, - пришла и на этот раз к ней на помощь Раиса Нельчевна.
- Я тоже раньше не умела, - сказала Нелё. - А теперь...
И она ловко, как надо, уселась на лавке.
Потом, когда вышли на улицу, олени по-прежнему стояли возле дома. А отца возле них не было. Уля тянула шею, искала его глазами... Но её вдруг заторопили - надо скорее идти в баню.
В бревенчатом домике было тепло и парно. Приятно пахло мокрым деревом. Улю посадили на лавку и - раз-два - подстригли, подровняли волосы. Уля потрогала и вздохнула - волосы стали короткими и какими-то колючими.
Там, где мылись, стояла душная жара. Ребята плескались, гремели железными тазиками. Голоса и весь этот шум не улетали на улицу, а толкались о мокрые стены, потолок, потому всё здесь так и гудело. Вода была и холодная, и горячая - как тебе нравится.
Улю мыли, тёрли чем-то шершавым, обливали водой, опять намыливали. Она только успевала поворачиваться. А жарко как! Уля никогда в жизни не попадала в такую жару. Всё тело горело. А потом стало легко, приятно.
Нелё, рассмеявшись, плеснула на неё из тазика, Раиса Нельчевна полила её как следует из большого таза, и мытьё кончилось.
На лавке, где они раздевались, Улиных меховой рубашки и штанов не оказалось. Нелё пододвинула к ней кучку какой-то одёжки. Уля покачала головой. Она вовсе и не собиралась одеваться в чужое.
- Твою старую одежду отец увезёт домой, - сказала Раиса Нельчевна.
Уля впервые в упор посмотрела на Раису Нельчевну и крикнула звонким, упрямым голосом, так, что все обернулись:
- Не отдам! Это мама мне сшила!
И, как была, голышом, бросилась к выходу. Так быстро, что никто не успел её остановить. Толкнула дверь и выскочила в холодные сени, где на полу лежал снег. Ну и что, она снега не боялась! Ещё бы секунда, и Уля выскочила бы на улицу, на мороз. Но тут подоспела старушка банщица, увидев беглянку, ахнула:
- После пара-то! Ах ты глупая!
И, подхватив, мигом внесла её обратно в раздевалку.
Уля больше не ершилась, только поглядывала на всех с обидой.
Раиса Нельчевна стала быстро одевать её.
- Ну что ж ты упрямишься, - говорила она. - Смотри, какое красивое платье, все девочки в таких ходят.
Уля молчала. "Совсем и не красивое, как они не понимают?! удивлялась она. - Мама мне сшила из самой мягкой, самой тёплой шкурки пыжика, молодого олешка, - рубашку и штаны, вот они-то красивые!"
Нелё уже надела своё коричневое школьное платье. Повернулась в одну, в другую сторону - всё ладно. Подошла к Уле. Пригладила складки на Улиной юбочке, расправила ей воротничок. На минутку задумалась, даже губу закусила: что бы ещё придумать? И вдруг сообразила. Достала из кармашка бусы, посмотрела на них - вон какие красивые! - и надела Уле на шею.
- Носи.
Бусы были из красного бисера, а кое-где из синего. Нелё их сама нанизала, ещё летом. Она потянула Улю к зеркалу.
- Посмотри. Верно, красивые?
Дома у Улиной мамы было зеркальце, маленькое, круглое. Уля любила в него смотреться. Но в нём можно было увидеть только нос и глаза. Здесь зеркало было громадное, больше Ули ростом. Уля глянула и ничего сперва не поняла. Нет, видно-то было очень хорошо. Вон сбоку стоит Нелё и прихорашивается. А рядом с Нелё - совсем незнакомая девочка, с короткими, не очень послушными волосами, в таком же, как и у Нелё, платье. На шее у девочки бусы. Кто же это? Неужели это она, Уля?..
А Нелё - там, в зеркале, - повернулась к той девочке, поцокала языком и сказала:
- О, бэй! - А потом по-русски: - Хорошо!
Уля посмотрела на ту Нелё, в зеркале, потом на Нелё, что рядом, потом опять на девочку с бусами... И, улыбнувшись ей, тоже сказала:
- О, бэй!
НА ДАНИЛКИНОЙ РЕЧКЕ
Наконец-то кончился этот невероятно длинный для Ули день. Спать её положили рядом с Нелё, только на другой кровати. Простыни, подушки белые-белые, гладкие и холодные, словно снежный сугроб. Уля попробовала свернуться комочком - неудобно, сунула голову под подушку - тоже неудобно. Дома-то она сейчас бы легла на оленьи шкуры и укрылась бы оленьей шкурой. А главное - не одна. Под боком у неё возились бы сестрёнка, братик, спорили бы, кому куда лечь, и, угомонившись, сразу бы уснули. А во сне они совсем смирные. Как далеко они сейчас! А она - тут, совсем одна. Зачем только придумали эту школу?! И зачем спать кладут поврозь?
Уля села в кровати, обхватила колени руками. В спальне тихо. Все девочки спят. И Нелё спит. А может, только притворяется? Вон кровать её скрипнула...
Уля тихонько слезла на пол и так же тихонько заползла к Нелё под одеяло. Нелё, видно, обрадовалась и сразу подвинулась, уступая место. Возле Нелё тепло. И так хорошо стало, почти как дома. Уля подложила ладошку под щёку и глубоко-глубоко вздохнула.
Нелё приподняла голову.
- Ты мою маму видела? - шёпотом спросила она.
Уля не ответила.
- Спит! - удивилась Нелё. - Только легла и уже спит.
У Нелё глаза никак не хотели закрываться. Это потому, что Уля из дома приехала. И Нелё сразу вспомнила всех своих. Что-то мама с отцом сейчас делают? Наверно, сидят у жаркой печки. Мама, может, режет острым ножом сыромятную кожу на узенькие полоски, а отец плетёт из них новый маут*, он давно собирался. А думают, наверно, о ней. И сестрёнки думают и всё спрашивают: когда Нелё приедет?
_______________
* М а у т - длинный ремень с петлей на конце для ловли домашних оленей.
"Скоро. Спите", - отвечает мама.
И, помолчав немного, наверно, говорит отцу:
"Надо, однако, съездить в школу, проведать нашу старшую".
Отец долго молчит, а потом, наверно, говорит:
"Надо, однако".
"Конечно, надо", - думает Нелё. И вспоминает, как хорошо было летом, когда все они жили вместе...
У отца тогда болела нога, и он не ушёл с оленьим стадом далеко к морю, а остался рыбачить вместе с Улиным отцом.
Все они поплыли по Данилкиной речке. Плыли долго-долго, от посёлка уплыли за тридевять земель, а когда выбрали хорошее место, остановились.
Улин отец поставил свой чум на одном берегу реки, а они - на другом. Мама-то и ребята очень хотели жить рядом с Лырмиными. Рядом-то веселее. Но отец сказал: "У меня от шума голова раскалывается". А какой шум от одного чума-то? А до какого-нибудь ещё чума или посёлка иди хоть день, хоть два, хоть три - не дойдёшь. Так они и жили всё лето - друг против друга, через речку.
Выйдет, бывало, мама на край берега и кричит Улиной маме:
- Вэрковна, нет ли у тебя чаю на заварку? У меня куда-то запропастился.
- Есть! - отвечает Мария Вэрковна.
Отсыплет чаю в лопух, положит туда камешек для тяжести, завернёт и бросит через речку. Данилкина речка не широкая, только глубокая.
А то напечёт мама лепёшек и снова кричит:
- Вэрковна, попробуй, каких я лепёшек напекла!
Размахнётся и бросит - одну, другую, третью... Мария Вэрковна только успевает на лету подхватывать.
- Зачем так много? - кричит она.
- Пусть и ребята попробуют.
Потом мамы стоят у реки долго-долго, всё говорят, никак наговориться не могут.
- Слышала, скоро станут детей в школу забирать! - кричит Нелёна мама. - Ты отдашь свою?
- Нет, - отвечает Улина мама, - не отдам. А кто бакарики* будет чинить детям?
_______________
* Б а к а р и к и - специальный вид обуви у жителей Севера.
- Я тоже свою не отдам. Пусть берут малых, бесполезных, а старшую не отдам.
Нелё и Уле тоже скучно поврозь. И они тоже подбегут к речке и кричат:
- Ты что делаешь?
- Ничего. А ты что?
- Я тоже ничего.
- Давай вместе...
- Давай.
- Смотри, какую я парку для куклы сшила! - кричит Уля и размахивает куклиной одёжкой. - Давай меняться на пёстрый платок.
Парка красивая, бисером расшита, даже через речку видно, как она блестит. Кинулась Нелё в чум за платком, а мама говорит:
- Не дам платок, в чём в школу поедешь?
Вот тебе и раз! То грозилась, что не пустит в школу, а то: в чём поедешь?
Случалось им иногда и вместе играть. Это если отец дома и лодка на привязи. Посадит тогда Нелё в неё сестрёнок, сама за вёсла - и на ту сторону. Там, за чумом, среди мха и ярких тундровых цветов лежал большой плоский камень. Откуда он взялся так далеко от берега, никто не знал - ни мама, ни отец. Мария Вэрковна говорила: "Знамо дело, с неба упал". Этот камень был у ребят катером, который приходил за добытой рыбой.
Капитаном всегда был Вовка, Улин братишка. Он крепко топал ногами по камню - это стучал мотор катера, - потом, надув щёки, гудел: "У-у-у-у-ууу!" - и только после этого кричал:
- Э-э-э, на берегу-у! Рыба есть?
- Есть, есть, - отвечали ему.
- Много?
- Много.
И все начинали бегать вокруг камня, суетились, как суетятся всегда взрослые, когда приходит настоящий катер.
- Смотри, капитан, какие язи, лини, щуки!
Все протягивали ему прутики, палочки.
- Недомерки, - сердился Вовка, - подчирки. Зачем ловите таких?
- Нечаянно.
- Поймал нечаянно - пускай в реку, пусть живут.
- Ладно, - соглашались "рыбаки". - А хлеб, чай, сахар, табак у вас есть?
- Есть. Ларёк богатый приехал.
Вовка важно шмыгал носом и раскладывал "товар" - разные камешки, ветки.
- Иван, давай мне десять буханок хлеба, десять плиток чая, пять кило сахару и три платья для бабы.
- А мне сапоги резиновые, - прорывалась без очереди Зойка, младшая сестрёнка Нелё, - длинные, для рыбалки.
- И мне длинные, - требовала Вовкина и Улина сестрёнка Юлька.
Весело шла торговля. Вовка получал деньги (простые бумажки) за "товар", а потом раздавал их назад - платил за рыбу.
...Осенью к ним, на Данилкину речку, прилетел вертолёт. Нелё сидела и чистила большого сига - мама велела, - когда послышался стрекот мотора. Прямо с рыбиной в руках она взбежала на косогор - посмотреть.
Вертолёт! Вот он - ближе, ближе... Сейчас пролетит мимо! А вертолёт вдруг остановился, повис в воздухе. Только крылышки на спине всё крутятся. Потом потихоньку стал спускаться. И сел.
Мама, отец, сестрёнки выбежали из чума. Маленькая - Настя спряталась за маму. А Зойка - за чум и выглядывала оттуда. Только когда вертолёт замолк, все кинулись к нему. Все, кроме Нелё. У неё в руках была эта рыбина, и, раз прилетели гости, надо было поскорее почистить и пожарить её, чтобы угостить.
Из вертолёта по висячей лесенке спустилась Елизавета Прокопьевна председатель поселкового Совета, полная, в расшитой парке и красивом платке, а следом за ней незнакомый тогда Нелё мужчина - сразу видно, что русский, потому что на нём ничего мехового не было: пальто и резиновые сапоги. Это был директор школы Пётр Николаевич - так сказала Елизавета Прокопьевна. И ещё она сказала, что прилетели они за ребятами, чтобы отвезти их в школу.
- Старшую не отдам, - тут же сказала мама, - у неё ума ещё нет. Бери малых.
- Малым надо подрасти, - улыбнулся Пётр Николаевич, поглядев на ребят. - Им ещё рано учиться.
- А старшая мне помощница. Как я без неё обойдусь?
Мама сердилась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17