История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Тайное масонство и его «показные» ложи.


Государственный Совет явится, как подчёркиватель власти правителя: он, как показная часть Законодательного корпуса, будет, как бы, комитетом редакций законов и указов правителя.
Итак, вот программа новой готовящейся конституции. Мы будем творить Закон, Право и Суд:
1) под видом предложений Законодательному Корпусу;
2) Указами Президента, под видом общих установлений, постановлений Сената и решений Государственного Совета, под видом министерских постановлений;
3) а в случае наступления удобного момента — в форме государственного переворота.
Установив приблизительно, займёмся подробностями тех комбинаций, которыми нам остаётся довершить переворот хода государственных машин в вышесказанном направлении.
Под этими комбинациями я разумею свободу прессы, право ассоциации, свободу совести, выборное начало и многое другое, что должно будет исчезнуть из человеческого репертуара или должно будет в корне изменено на другой день, после провозглашения новой конституции.
Только в этот момент нам возможно будет сразу объявить все наши постановления, ибо после, всякое заметное изменение будет опасно, и вот почему: если это изменение приведено будет с суровой строгостью и в смысле строгости и ограничений, то оно может довести до отчаяния, вызванного боязнью новых изменений в том же направлении; если же оно произведено будет в смысле дальнейших послаблений, то скажут, что мы сознали свою неправоту, а это подорвёт ореол непогрешимости новой власти, или же скажут, что испугались и вынуждены идти на уступки, за которые никто не будет благодарен, ибо, будет их считать должными…
То и другое — вредно для престижа новой конституции.
Нам нужно, чтобы, с первого момента её провозглашения, когда народы будут ошеломлены свершившимся переворотом, будут ещё находиться в терроре и недоумении, они сознали, что мы — так сильны, так неуязвимы, так исполнены мощи, что мы с ними, ни в коем случае, не будем считаться и не только не обратим внимания на их мнения и желания, но готовы и способны, с непререкаемой властью, подавить выражение и проявление их в каждый момент и на каждом месте, что мы всё сразу взяли, что нам было нужно и что мы, ни в коем случае, не станем делиться с ними нашей властью…
Тогда они, из страха, закроют глаза на всё и станут ожидать, что из этого выйдет.
Гои — баранье стадо, а мы для них — волки .
А вы знаете, что бывает с овцами, когда в овчарню забираются волки?..
Они закроют глаза на всё ещё и потому, что мы им пообещаем вернуть все отнятые свободы, после усмирения врагов мира и укрощения всех партий…
Стоит ли говорить о том, сколько времени они будут ожидать этого возврата?..
Для чего же мы придумали и внушили гоям всю эту политику, внушили, не дав им возможности разглядеть её подкладку, для чего, как не для того, чтобы обходом достигнуть того, что недостижимо для нашего рассеянного племени прямым путём.
Это послужило основанием для нашей тайной организации тайного масонства, которого не знают, и целей, которых даже и не подозревают скоты-гои, привлечённые нами в показную армию масонских лож, для отвода глаз их соплеменникам.
Бог (какой это «бог», читатель увидит из дальнейшего развития настоящего очерка) даровал нам, своему избранному народу, рассеяние, и в этой кажущейся для всех слабости нашей и сказалась вся наша сила, которая теперь привела нас к порогу всемирного владычества.
Нам теперь немного остаётся уже достраивать на заложенном фундаменте.


Протокол № 12
Масонское толкование слова «свобода». Будущее прессы в масонском царстве. Контроль над прессой. Корреспондентские агентства. Что такое прогресс в понятиях масонства?
Ещё о прессе. Масонская солидарность в современной прессе. Возбуждение провинциальных «общественных» требований. Непогрешимость нового режима.

Слово «свобода», которое можно толковать разнообразно, мы определяем так: Свобода есть право делать то, что позволяет закон.
Подобное толкование этого слова в то время, послужит нам к тому, что вся свобода окажется в наших руках , потому что, законы будут разрушать или созидать только желательное нам, по вышеизложенной программе.
С прессой мы поступим следующим образом.
Какую роль играет теперь пресса?
Она служит пылкому разгоранию нужных нам страстей или же, эгоистичным партийностям.
Она бывает пуста, несправедлива, лжива, и большинство людей не понимают вовсе, чему она служит.
Мы её оседлаем и возьмём в крепкие вожжи, то же сделаем и с остальной печатью, ибо, какой смысл нам избавляться от нападок прессы, если мы останемся мишенью для брошюры и книги.
Мы превратим ныне дорогостоящий продукт гласности, дорогой, благодаря необходимости его цензуры, в доходную статью для нашего государства: мы её обложим особым марочным налогом и взносами залогов, при учреждении органов печати или типографий, которые должны будут гарантировать наше правительство от всяких нападений со стороны прессы.
За возможное нападение мы будем штрафовать беспощадно. Такие меры, как марки, залоги и штрафы, ими обеспеченные, принесут огромный доход правительству.
Правда, партийные газеты могли бы не пожалеть денег, но мы их будем закрывать по второму нападению на нас.
Никто безнаказанно не будет касаться ореола нашей правительственной непогрешимости.
Предлог для прекращения издания — закрываемый-де орган, волнует умы без повода и основания.
Прошу заметить, что, среди нападающих на нас, будут и нами учреждённые органы, но они будут нападать исключительно на пункты, предназначенные нами к изменению.
Ни одно оповещение не будет проникать в общество, без нашего контроля.
Это и теперь уже нами достигается тем, что все новости получаются несколькими агентствами, в которых они централизуются со всех концов света.
Эти агентства будут тогда уже всецело нашими учреждениями и будут оглашать только то, что мы им предпишем.
Если теперь мы сумели овладеть умами гоевских обществ до той степени, что все они почти смотрят на мировые события сквозь цветные стёкла тех очков, которые мы им надеваем на глаза, если теперь для нас, ни в одном государстве, не существует запоров, преграждающих нам доступ к, так называемым гоевской глупостью, государственным тайнам , то, что же будет тогда, когда мы будем признанными владыками мира, в лице нашего всемирного царя?!
Вернёмся к будущности печати.
Каждый, пожелавший быть издателем, библиотекарем, или типографщиком, будет вынужден добыть на это дело установленный диплом, который, в случае провинности, немедленно же будет отобран.
При таких мерах, орудие мысли станет воспитательным средством в руках нашего правительства, которое уже не допустит народную массу заблуждаться в дебрях и мечтах о благодеяниях прогресса.
Кто из нас не знает, что эти призрачные благодеяния — прямые дороги к нелепым мечтаниям, от которых родились анархические отношения людей между собою и к власти, потому что прогресс, или лучше сказать, идея прогресса навела на мысль о, всякого рода, эмансипации, не установив её границы…
Все, так называемые, либералы суть анархисты, если не дела, то мысли.
Каждый из них гоняется за призраками свободы, впадая исключительно в своеволие, то есть, в анархию протеста, ради протеста…
Перейдём к прессе. Мы её обложим, как и всю печать, марочными сборами с листа и залогами, а книги, имеющие менее 30 листов, — в двойном размере.
Мы их запишем в разряд брошюр, чтобы, с одной стороны, сократить число журналов, которые собой представляют худший печатный яд, а с другой — эта мера вынудит писателей к таким длинным произведениям, что их будут мало читать, особенно, при их дороговизне.
То же, что мы будем издавать сами на пользу умственного направления в намеченную нами сторону, будет дёшево и будет читаться нарасхват.
Налог угомонит пустое литературное влечение, наказуемость поставит литераторов в зависимость от нас.
Если и найдутся желающие писать против нас, то не найдётся охотников печатать их произведения.
Прежде чем принять для печати какое-либо произведение, издатель или типографщик должен будет прийти к властям просить разрешение на это.
Таким образом, нам заранее будут известны готовящиеся против нас козни, и мы их разобьём, забежав вперёд с объяснениями на трактуемую тему.
Литература и журналистика — две важнейшие воспитательные силы , вот почему наше правительство сделается собственником большинства журналов.
Этим будет нейтрализовано вредное влияние частной прессы и приобретётся громадное влияние на умы… Если мы разрешим десять журналов, то сами учредим тридцать и так далее в том же роде.
Но, этого отнюдь не должны подозревать в публике, почему и все издаваемые нами журналы будут самых противоположных, по внешности, направлений и мнений, что возбудит к нам доверие и привлечёт к ним наших, ничего не подозревающих противников, которые, таким образом, попадутся в нашу западню и будут обезврежены.
На первом плане поставятся органы официального характера. Они будут всегда стоять на страже наших интересов, и потому их влияние будет сравнительно ничтожно.
На втором — станут официозы, роль которых будет заключаться в привлечении равнодушных и тёпленьких.
На третьем — мы поставим, как бы, нашу оппозицию, которая, хотя бы в одном из своих органов, будет представлять собой, как бы, наш антипод.
Наши действительные противники в душе примут эту кажущуюся оппозицию за своих и откроют нам свои карты .
Все наши газеты будут всевозможных направлений — аристократического, республиканского, революционного, даже анархического — пока, конечно, будет жить конституция…
Они, как индийский божок Вишну, будут иметь сто рук, из которых каждая будет щупать пульс у любого из общественных мнений.
Когда пульс ускорится, тогда эти руки поведут мнение по направлению к нашей цели, ибо разволновавшийся субъект теряет рассудительность и легко поддаётся внушению.
Те дураки, которые будут думать, что повторяют мнение газеты своего лагеря, будут повторять наше мнение или то, которое нам желательно.
Воображая, что они следуют за органом своей партии, они пойдут за тем флагом, который мы вывесим для них.
Чтобы направлять, в этом смысле, наши газетные мнения, мы должны особенно тщательно организовать это дело.
Под названием центрального отделения печати мы учредим литературные собрания, в которых наши агенты будут незаметно давать пароль и сигналы.
Обсуждая и противореча нашим начинаниям всегда поверхностно, не затрагивая существа их, наши органы будут вести пустую перестрелку с официальными газетами для того только, чтобы дать нам повод высказаться более подробно, чем мы могли бы это сделать в первоначальных официальных заявлениях.
Конечно, когда это для нас будет выгодно.
Нападки эти на нас сыграют ещё и ту роль, что подданные будут уверены в полной свободе свободоговорения, а нашим агентам это даст повод утверждать, что выступающие против нас органы пустословят, так как, не могут найти настоящих поводов к существенному опровержению наших распоряжений.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54