История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Назначение произошло в мае 1902 г.
Сразу же после прошедшего 6…7 апреля 1903 г. еврейского погрома в Кишиневе Плеве командировал туда Лопухина для расследования его причин и обстоятельств. Однако его доклад по итогам поездки неизвестен, ибо после разгрома здания Департамента полиции во время Февральской революции из четырех томов архивного дела «Об антиеврейских беспорядках в городе Кишиневе» остался только четвертый . Известно лишь, что Лопухин признал неправильность действий администрации и военных во время погрома .
А уже значительно позже он оценил этот погром как «меру не только гнусную, но и политически глупую» .
Директор Департамента полиции заведовал всеми делами по еврейскому вопросу, проходившими по министерству внутренних дел.
В 1903 г. Лопухин составил записку об историческом очерке развития сионизма. В ней были обобщены сведения, которые накопились в департаменте, о русском и зарубежном сионизме в течение периода от I (1897 г.) до V (1901 г.) Конгрессов, а также о Всероссийском съезде сионистов в 1902 г. Записка носила чисто информативный характер, без анализа, оценок, выводов и рекомендаций .
Записка была составлена в первой половине 1903 г., так как уже в августе того же года проходил VI Конгресс Всемирной сионистской организации.
Еще работая в Москве, Лопухин познакомился с С. В. Зубатовым, и между ними установились товарищеские отношения. Зубатов зимой 1902 г. был назначен начальником особого отдела Департамента полиции.
В августе — сентябре 1903 г. Лопухин проводил отпуск в Париже и в письме к Зубатову от 2 сентября затронул еврейскую тему. Поводом для письма послужила заметка в газете «Новое время» от 24 августа, рассказывавшая об избиении на почве конкуренции в Южном Уэльсе горняками-англичанами рабочих-евреев, иммигрантов из Польши и Румынии.
Еще 1 июня 1902 г. Плеве образовал Особое совещание для разработки вопросов по пересмотру Временных правил о евреях от 3 мая 1882 г. Председателем совещания был назначен товарищ министра П. Н. Дурново, а одним из членов — Лопухин . Поэтому он писал Зубатову, что английский инцидент будет иметь большое значение для России, ибо дает «опору антисемитическому движению». И далее: «Если нам осенью удастся приступить к еврейскому вопросу, решение его будет еще более осложнено» .
Конечно, Лопухин ошибался, придавая такое значение для России описанному случаю, где антисемитизм не нуждался в подпитке извне.
Продолжая письмо, он говорил, что немного познакомился с историей еврейства, после чего «мрачными глазами» смотрит в будущее: «…и от еврейства нечего ждать, и мы ему вряд ли что-нибудь дадим, а дать нужно» .
Лопухин воспринял распространенный взгляд о главенствующей роли евреев в масонстве, которое якобы финансирует революционеров. «Ничто не помешает ему (масонству — А.М.) перейти к действию, когда оно перейдет к нам» — писал он в заключение .
Осенью 1903 г. министр внутренних дел предложил всем губернаторам представить соображения об изменениях, которые следовало бы внести в законы об евреях. В январе 1904 г. собралось Особое совещание для рассмотрения мнения губернаторов по указанному вопросу. В состав совещания были включены несколько губернаторов и ряд высокопоставленных чиновников.
О работе совещания существуют разноречивые суждения.
В программе работы совещания, в частности, значился вопрос о недостатках закона от 3 мая 1882 г., его изменениях или полной отмене . Член совещания Виленский губернатор граф К. К. Пален в записке о положении евреев в России, представленной совещанию, предложил отменить все ограничительные законы для евреев, проживающих в черте оседлости, сохранив саму черту .
Бессарабский губернатор князь С. Д. Урусов , также участвовавший в совещании, в своей записке высказал мнение о том, что Временные правила о евреях не дали ожидаемого результата не только для самих евреев, но и для русского общества .
Урусов в своих воспоминаниях писал, что он вместе с Лопухиным на совещании оказался среди меньшинства, предложившего рассмотреть вопрос о прекращении действия закона от 3 мая 1882 г., как временно созданного. Предлагалось исходить из равноправия евреев и обсуждать только исключения, жизненную необходимость которых доказывать в каждом отдельном случае .
Однако Урусов изложил позицию Лопухина не совсем точно. Из материалов совещания видно, что Лопухин действительно выступал за отмену Временных правил, но был против равноправия евреев и высказывался за сохранение черты оседлости, хотя и за расширение ее. Остальные ограничения Лопухин предлагал пересмотреть .
Совещание решило предоставить сельским обществам право высказываться за допущение евреев в свою среду с последующим утверждением приговора губернскими властями . Таким образом, появлялась возможность жительства евреев в сельской местности.
Урусов писал, что начало русско-японской войны положило конец работе совещания . По другой версии, изложенной в редакционном предисловии к записке Палена, Плеве посчитал совещание «крамольным» и распустил его .
В итоге никаких практических результатов работа Особого совещания не дала.
После убийства Плеве в июле 1904 г. Лопухин присутствовал при официальном осмотре оставшихся в кабинете министра бумаг. Были обнаружены перлюстрированные письма. В одной пачке находились копии писем Лопухина его двоюродному брату и другу, профессору Московского университета князю С. Н.Трубецкому. Лопухин вспоминал, что в письмах осуждал политику Плеве, но свое осуждение «от него не скрывал». Кроме копий имелись два письма в подлинниках, не доставленные адресату. Их задержали, так как автор «доказывал близость революции и неизбежность свержения самодержавия» . Но еще в самом начале деятельности на посту директора департамента Лопухин говорил примерно о том же.
Так, весной 1902 г. министерство финансов внесло в Государственный совет законопроект о страховании рабочих. Приглашенный на заседание Лопухин, обрисовывая политическую обстановку, сильно шокировал присутствовавших, потому что слово «революция» не сходило с его языка .
6 декабря 1904 г., уже при новом министре внутренних дел князе П. Д. Святополк-Мирском, сменившем покойного Плеве, Лопухин передал в Комитет министров упомянутую ранее записку о развитии революционного движения, где подчеркивал, что «борьба с крамолой одними полицейскими методами была бессильной» .
8 декабря Святополк-Мирский представил Николаю II записку Лопухина, в которой революционная ситуация в стране была показана как следствие произвола власти в отношении прав населения или бездействия власти в части его насущных интересов .
В этой записке была очевидной необходимость признания неизбежности революции и ее предупреждения посредством законодательных реформ. Царь никак не отреагировал, и Лопухин отметил: «Единственным последствием моей записки было то, что при дворе и в кругах петербургской бюрократии я был произведен в революционеры, во всяком случае, в человека в смысле карьеры отпетого» . Петербургская великосветская «львица» А. В. Богданович вообще называла Лопухина «красным» .
12 декабря 1904 г. был издан указ «О мерах к усовершенствованию государственного порядка». Для работы в исполнение указа Лопухин по поручению председателя Комитета министров С. Ю. Витте 28 декабря составил записку о практическом значении действовавшего с 1881 г. исключительного закона (положения об охране), который он подверг резкой критике, подчеркнув, что этот закон не дал никаких результатов .
Лопухин вспоминал, как на заседании Комитета министров в январе 1905 г. Витте «восклицал, потрясая этой запиской, что близость революции неудивительна, когда во главе Департамента полиции стоит лицо, позволяющее себе такую критику законов» .
После убийства 4 февраля 1905 г. великого князя Сергея Александровича министр внутренних дел А. Г. Булыгин, заменивший уволенного в отставку Святополк-Мирского, Лопухин и вице-директор Департамента полиции Н. П. Зуев обсуждали случившееся. В кабинет без доклада быстро вошел петербургский генерал-губернатор Д. Ф. Трепов, не поздоровавшись, в повышенном тоне сказал Лопухину: «Этим мы Вам обязаны», — и также быстро удалился. Основанием для обвинения послужил отказ Лопухина на просьбу Трепова, бывшего тогда московским обер-полицмейстером, ассигновать 30 тыс. руб. на организацию охраны великого князя .
Успешно развивавшаяся карьера Лопухина дала осечку, и 4 марта он за неприятие должных мер охраны Сергея Александровича был смещен с должности директора Департамента полиции и назначен эстляндским губернатором, что считалось понижением . По-видимому, снятие Лопухина не обошлось без Трепова, имевшего огромное влияние на царя.
Летом 1905 г. Лопухина в Ревеле посетил Урусов . Они обсуждали положение в стране и пришли к выводу о предстоящем революционном взрыве .
В октябре 1905 г. представители ревельской еврейской общины заявили Лопухину, как губернатору Эстляндии, о готовящемся погроме, подтвердив сказанное документами. Лопухин объявил ревельской полиции, что «околоточный, помощник пристава и пристав», на участке которых возникнет погром, будут «вместе с полицмейстером» уволены . Погрома, конечно, не было.
Независимо от этого, 15 октября в Ревеле разгромили ряд винных лавок. Полиция оказалась бессильной. Лопухин через городскую думу обратился к рабочим с предложением организовать охрану Ревеля милицией, включающей как население, так и полицию. Рабочие согласились, и почти сразу же милиция восстановила в городе порядок.
По телеграмме начальника губернского жандармского управления и прокурора окружного суда из Петербурга прислали войска. Начальник гарнизона без ведома Лопухина выслал на улицы военные патрули. Столкновение гражданского патруля с военным вызвало возмущение рабочих, и они организовали митинг, который войска расстреляли; было более ста убитых и раненых.
Дурново, ставший министром внутренних дел после Булыгина, объявил вызванному вскоре в Петербург Лопухину об увольнении от должности губернатора и причислении к министерству внутренних дел за то, что он «сдал власть революционерам». При этом в приказе значилось, что Лопухин уволен «по прошению», и Дурново предложил ему подать прошение об отставке задним числом. Лопухин заявил, что «такой шаг знаменовал бы сознание вины, трусость или угодничество» и потребовал расследования. Была создана комиссия из трех человек, пришедшая к каким-то неблагоприятным для Лопухина выводам, оставшимся для него неизвестными. Дурново объяснил Лопухину, что если бы последовало объяснение, он представил бы возражения, потребовавшие возобновления расследования.
В итоге Лопухин писал: «В сущности, это являлось признанием моей правоты» .
В июле 1917 г. в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства допрашивали бывшего товарища министра внутренних дел С. Е. Крыжановского при министре Столыпине. Допрос больше походил на диалог между председателем комиссии и допрашиваемым. Из диалога явствует следующее.
Перед выборами в I Государственную думу Дурново решил направить их в нужное русло, для чего послать к губернаторам доверенных лиц.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54