История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Затем я увидел канал, следуя по которому, я мог выйти к реке. Чтобы не обходить потом кругом весь остров, я вернулся назад и пошел по другому берегу канала. Идя вдоль лагуны, я обратил внимание на какой-то челнок, который принял сначала за ствол дерева. Он был привязан к высокому кипарису, до половины закрытому росшими вокруг латаниями. Сначала я подумал, что на острове есть еще какой-то охотник, но, рассмотрев привязь, сделанную из дикого винограда, понял, что челнок привязали несколько месяцев тому назад. Вероятно, это было какое-нибудь негодное, гнилое, брошенное или забытое судно.
В раздумье я рассматривал берега этого небольшого заливчика и заметил другие следы пребывания здесь человека, хотя и не свежие. В одном месте земля была несколько утрамбована, как будто здесь часто приставали к берегу, вокруг валялись куски грубого полотна, применяемого для упаковки хлопка, в другом месте лежала куча золы.
Следы в таком уединенном месте очень меня заинтересовали, и я несколько минут их рассматривал, раздумывая, кто бы мог здесь быть.
Однако, так и не решив этого вопроса, я вынужден был продолжать идти к своему челноку. Я снова стал продираться сквозь чащу и, дойдя до берега, окликнул Джека. Он отозвался. Я пошел на голос и вскоре был уже возле челнока.
- Мой очень доволен, масса, что вы вернулись целы и невредимы, - сказал негр на своем ломаном языке, когда я сел в челнок.
- А разве что-то могло случиться? - спросил я, удивленный его тоном и той поспешностью, с которой он отчалил от берега.
- О, на этом острове нечисто!
- Как нечисто?
- Не знаю, масса, не знаю. Но говорят, что ночью там видели дьявола. Мне самому это говорили рабы массы Брадлея. Его плантации недалеко отсюда, по другую сторону только, но никто из его негров сюда не ходит.
- Так как же они это знают?
- Не знаю, масса, не знаю. Никто не решается ходить на этот остров. Только это уж точно, что дьявол часто здесь высаживается.
Теперь я понял, почему мой черный спутник ехал со мной с такой неохотой.
Я не мог не посмеяться над его суеверием и стал упрекать его, почему он не сказал мне этого раньше, ведь я мог получше осмотреть это любопытное владение дьявола.
Потом я подумал о криках орлов, о царствующей на острове темноте, о лагуне и челноке, привязанном на берегу; мне вспомнились эти переплетенные лианами и испанским мхом ветви, и я перестал удивляться суеверию бедных негров соседних плантаций и страху моего спутника.
Мрачный вид этого места мог легко внушить ужас суеверным по природе неграм. Но, очевидно, брошенный челнок и другие особенности, которые я заметил, могли бы при более тщательном осмотре подсказать мне, кто же тот демон, который, по мнению Джека и его знакомых с Брадлеевой плантации, избрал это место под свою резиденцию.
Глава Х
ПЛАНТАЦИЯ НА ОСТРОВЕ ДЬЯВОЛА
По поводу плантации Ната Брадлея Джек оказался словоохотливее и в течение нашего долгого плавания успел мне порассказать много любопытного об этом человеке.
Жилище Ната Брадлея было расположено на большом острове, образуемом Миссисипи и ее прежним руслом. Река эта часто меняет русло; оба ее берега, в особенности правый, изрыты бочагами, заливами, лагунами, каналами. Вода то исчезает из них, то появляется снова, то роет новые, как будто по капризу, но так или иначе покинутое русло или лагуна всегда превращаются в тинистое стоячее болото.
На таком-то острове и поселился Нат Брадлей. Одно, впрочем, удивляло моего спутника: как мог этот человек, приехав с двумя или тремя рабами, в короткий срок раздобыть для покупки стольких, что их оказалось больше, чем у сквайра Вудлея в Тенесси. Он скупал рабов везде, где они продавались. Он скупал даже таких негров, которых по непригодности к работе никто не хотел покупать. Но он умел их держать в руках, и с его плантации негры никогда не убегали. Иногда они уходили оттуда на ночь, но утром всегда возвращались.
Однако они легко могли укрыться где-нибудь в окрестностях, и никто не подумал бы выдать их господину. Очевидно, тут была какая-то загадка.
Эти сведения очень заинтересовали меня, так как дополняли те, которые я собрал раньше; но мне еще интереснее было узнать, какого рода отношения существовали между Натом Брадлеем и Генри Вудлеем. Я видел, что они были близкие друзья, но мне хотелось знать, почему они дружны, так как я не мог понять связи между такими различными людьми.
Я уже настолько узнал здешние нравы, что мне было известно, как мало придается здесь значения нравственности того или другого плантатора. Колонисты, поселившиеся на древней земле чокталов, были далеко не рыцари вроде Баярда, человека без страха и упрека. Без страха-то они, пожалуй, и были, но их безупречность была, во всяком случае, сомнительна. Для них богатства и умения искусно владеть револьвером было вполне достаточно для того, чтобы признать человека достойным уважения. А Нат Брадлей был как будто создан для того, чтобы блистать в обществе Винсбурга и его окрестностей.
Винсбург - это город, которым за несколько лет перед описываемым временем завладела банда, состоявшая из негодяев всевозможных национальностей. Некоторое время на улицах города царил какой-то нескончаемый и безобразный кавардак. Обывателям приходилось весьма плохо.
В конце концов бандиты были схвачены, но старая закваска так и осталась в этом краю. Пребывание злодеев сильно отразилось на нравах населения. То, что рассказывалось про Ната Брадлея, про его выходки и характер, никого не удивляло и доказывало лишь, что он вполне достоин жить между колонистами Миссисипи и водить с ними дружбу.
Но по своему характеру Генри Вудлей ничуть не подходил Брадлею. Редко встречались люди более противоположные, более неспособные подружиться. Правда, Генри жил немного как дикарь, делил хлеб-соль с не очень-то цивилизованными людьми, но по натуре был он мягок, казался скорее даже застенчивым, хотя это и не охотничье качество.
Я не мог объяснить себе, как такой человек находит удовольствие в обществе Ната Брадлея. Но мне было неудобно беседовать о своем хозяине с его невольниками. Не будь я особенно заинтересован двумя близкими ему лицами, я и не завел бы этого разговора, но любопытство мое было так возбуждено, что я не удержался от косвенного вопроса.
- А, кажется, Джек, ты не очень-то любишь Ната Брадлея?
- Да. И никто из нас, негров, его не любит. Его просто ненавидят все!
- Ну, а ведь белые его уважают?
- Не знаю, масса, не знаю.
- Как не знаешь? Твой господин, например, большой друг Ната Брадлея.
- Мистер Генри?
- Да, мистер Генри.
- Да ведь он со всеми дружен.
- Правда?
- Да, он мухи не обидит, комара на собственном носу не убьет. Вот на охоте - до медведей, до пантер - он зол. Охота и собачий лай его возбуждают; он становится совсем другим человеком, когда у него ружье в руках и он стоит перед дичью. А так он очень добр.
- Да, он любит охоту и охотников. Но Нат Брадлей, кажется, и не охотится никогда; почему же твой господин его так любит?
- Кто знает! Может, любит, а может, и нет.
И после этого уклончивого ответа Джек подналег на весла и некоторое время хранил молчание.
Зная, что сын Африки никогда не закончит разговор так неопределенно, я ждал, когда Джек заговорит сам.
Ждать пришлось недолго. Взмахнув веслами еще несколько раз, он сказал:
- Может быть, масса, тут есть и особые причины. Здесь, как и везде, бывают странные случаи; может быть, один из этих случаев и есть причина...
Джек, видимо, старался говорить так, чтобы не выдать себя, но и поболтать ему также хотелось.
Мне оставалось предоставить его самому себе и только слегка поощрять его время от времени.
- Да, вероятно, это не настоящая дружба. Тут что-нибудь да есть...
- Под спудом, - подхватил Джек. - Не сомневайтесь в этом, сударь; негры-то это хорошо знают.
- Тайна какая-нибудь?
- Да, масса, тайна.
- Интересно - какая?
Сердце мое сильно билось, когда я задавал этот вопрос и ожидал на него ответа. Я думал, что негр сейчас заговорит о Корнелии.
- Видите ли, масса, - сказал негр после некоторого размышления, - я думаю, что вы друг масса Генри, и не знаю, почему бы мне не сказать вам, какие у него дела с Натом Брадлеем.
- Я - искренний друг твоего господина, - сказал я серьезным голосом, - и ты можешь мне вполне довериться, Джек.
- Ну вот, масса. Как-то масса Генри и много других охотников поехали на большую охоту. Масса Брадлей тоже там был, - это, кажется, единственный раз, когда он был на охоте. К концу дня все сели отдохнуть, выпить и закусить. После закуски стали играть в карты, кажется, по предложению масса Брадлея... Вы знаете, что масса Генри никогда не играет в карты, а тут он стал играть, так как все были навеселе. Сначала играли в пикет, потом во французскую игру баккара. Все ставили огромные куши. Масса Генри - вы знаете какой он нервный ставил больше других и, не умея играть, все время проигрывал. Так он проиграл двадцать тысяч франков! И знаете, кто все выиграл?
- Кто?
- Масса Брадлей. У масса Генри, разумеется, не было такой суммы, - кто же возьмет с собой на охоту столько денег?
- Конечно.
- Ну, он и дал Брадлею расписку на эту сумму. Расписка находится до сих пор у Брадлея, потому что масса Генри еще не заплатил долга. Поэтому-то масса Генри и должен делать вид, что дружен с этим человеком. Вот, масса, и объяснение их дружбы.
- Думаю, ты не ошибаешься, - сказал я. - Надеюсь, что твой хозяин действительно так много должен Брадлею.
- Как надеетесь? Вы говорили, что вы друг масса Генри. Как же вы можете желать, чтобы он был действительно должен двадцать тысяч франков этому человеку?
Джек сказал это с взбешенным видом, но в этом не было ничего странного, так как я отвечал машинально и совсем не подумал о том ложном значении, которое мог придать негр моему ответу. Той тайной эгоистической мысли, которая вызвала у меня это восклицание, он не мог угадать. Однако я поторопился его успокоить.
- Нет, нет, - произнес я важным тоном. - Я хотел только сказать, что очень рад, что между ними нет ничего более важного. Денежная рана не смертельна, да и в конце концов двадцать тысяч франков уж не Бог весть какая сумма для богатого плантатора.
- Для богатого плантатора - может быть. Но для масса Генри это огромная сумма. При жизни отца он не сможет ее выплатить. Он не выручает почти ничего со своей плантации, он даже проживает больше, чем получает. Ах, будь прокляты эти карты! Они годятся только для таких людей, как Нат Брадлей. К счастью, масса Генри с тех пор не играл - и то утешение.
То, что мне рассказал негр, возбудило мое любопытство еще больше. Несмотря на нежелание показаться ему нескромным, я не мог перестать его спрашивать.
- А часто бывает мистер Брадлей у твоего господина?
- Это зависит...
- От чего?
- От времени года.
- Ты хочешь сказать, что он чаще бывает в какое-то одно время года?
- Да.
Джек становился уже неразговорчивым. Приходилось допытываться и выжимать из него слова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14