История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Комната у него была восемь на двенадцать футов. Кровать, комод с зеркалом, шкаф. Здесь он часами читал «Активиста» и «Рабочего». Как-то вечером снова поехал в центр на 22-м автобусе. Бродил по улицам, заглядывал в бары. Он прошел всю Саут-Акард и оказался перед «Музыкальным баром Джина». Мимо него внутрь проскочили двое мужчин, и он последовал за ними. Остановился у дверей. Народу было много. Вдоль стен стояли грубые деревянные скамьи. Он легко мог бы очистить комнату, установив «автоматический огонь» на штурмовой винтовке «АР-15», которой пользуется охрана президента. Ли хотел постоять, пока его не заметят, и просто понаблюдать, как эти гомики устраивают свои дела.
– Это меня не касается, но… – сказал кто-то. Ли поискал глазами человека, с которым хотелось бы поговорить, кто выслушал бы его. На него мельком бросали взгляды, потом стали смотреть в открытую. Пора было заходить и что-то себе заказывать, или же удалиться за дверь. Он решил, что сейчас пришел только посмотреть. Потом вернется, когда почувствует себя увереннее, не будет таким пугливым и странным. Хайдел означает «помалкивай». Он вышел на свежий воздух и заметил, что вспотел. Вернувшись к себе в комнату, от корки до корки прочитал «Активиста» за прошлую неделю. Читал и между строк. Всегда можно сказать, чего от тебя ждут ради борьбы. Послание таится в тексте.
Через три дня после рождения Рэчел он отправился на собрание в Мемориальный зал. Основной докладчик – Эдвин А. Уокер. Ли стоял у задней стены и наблюдал, как заходят люди. Тайна, которую он носил в себе, делала его недосягаемым. Он – тот самый, кто стрелял и почти не промахнулся. В этом тайна и власть. И он стоит прямо среди них, бёрчистов и «правых», а револьвер 38-го калибра спрятан под курткой на «молнии».
Набралось около тысячи. Уокер стоял на трибуне в своем «стетсоне» и распинался на тему Объединенных наций. Хяопки. ООН – действующий орган мирового коммунистического заговора. Хлопки. Ли потихоньку занял место где-то в средних рядах. Как ничтожны и озлоблены эти люди. Им хочется повалить кого-то на пол и топтать минут пятнадцать. Ну как, полегчало? Уокер теперь разглагольствовал о каком-то «Аппарате Истинного Контроля». Говорил он нескладно, его бессодержательная речь ни к чему не обязывала. По одну сторону от него стояло знамя «Одинокой звезды», по другую – флаг Конфедерации. Ли прошел вперед по залу, пригибаясь, чтобы никому не заслонять вид, и отыскал место рядом со сценой. Уокер – усталый человек. У него лицо актера, загримированного под бессильного старика. Ли представил на рубашке Уокера прямо под сердцем ярко-красное пятно.
На улице люди обступили генерала, стараясь прикоснуться, попасться на глаза. Он медленно двигался к своей машине. Ли протолкался через толпу. Люди лезли в поле зрения Уокера. Взывали к нему, рвались напролом. Ли на мгновение встретился с ним взглядом и улыбнулся, словно говоря: «Спорим, ты не знаешь, кто я». Недосягаемый. Он держал руку под курткой, взявшись за ствол револьвера, – ведь как просто, как удивительно легко сделать так, чтобы твое существование заметили. Ли представил, как толпа раскололась, люди бросаются врассыпную, выкрикивая «нет, нет, нет», а Уокер лежит на мостовой, уже без шляпы. Фотография на первой полосе «Утренних новостей».
Он вернулся домой на автобусе. Сел на кровать с револьвером в руке. Убийство Уокера сейчас ни к чему не приведет. На Кубу все равно никак не попасть. Его не примут, даже если он выстрелит и сможет скрыться. Для Эдвина Уокера ход в историю закрыт. Ли сунул револьвер в ящик шкафа. Сходил на кухню и выпил молока в темноте.
Что же сделать для Фиделя, чтобы ему разрешили счастливо жить на маленькой Кубе?
Ли сидел за рулем микроавтобуса Рут Пэйн. Ветер гонял пыль по гравию большой автостоянки. Было воскресенье, и стоянка оказалась пуста.
Рут Пэйн была высокой стройной женщиной лет за тридцать, с длинным подбородком, волнистыми кукольными волосами и в библиотекарских очках. Она повернулась на сиденье, поглядев назад.
– Помедленнее, помедленнее, – сказала она. – Давай очень медленно.
Он проехал задним ходом тридцать ярдов и притормозил, но резковато, и обоих тряхнуло. Они сидели и смотрели на стоянку, обдуваемую ветром.
– Ты сказала ему, где я живу?
– Я не знаю, где ты живешь, – ответил она. – Только когда он спросил, я вспомнила, что не знаю. Марина и та не знает. Отключай задний ход, сделаем несколько поворотов.
– А он не говорил, как отыскал тебя? Откуда узнал, что Марина живет с тобой?
– Он мне показался разумным человеком. Вряд ли у тебя из-за него будут неприятности на работе. Он обещал, что ничего не сделает, и я ему верю.
– Он знает, где я работаю?
– Я рассказала. А что я могла сделать? Они же из правительства, Ли.
Он смотрел через ветровое стекло.
– Отключай задний ход. Трогай к той мусорке и объезжай ее слева.
Теперь Ли вспомнил. На почте в Новом Орлеане он оставлял адрес для пересылки, перед тем, как ехать в Мехико. Адрес Рут Пэйн. Но зачем его ищут? Потому что знают – он ходил в советское и кубинское посольства. Его снимали на камеру. Его голос записан. Как это называется – «электронная слежка»?
– Не дави так на газ, – посоветовала Рут.
Вокруг мусорки был прикреплен плакат. «Ватикан – шлюха Апокалипсиса». Он аккуратно повернул и поехал прямо.
– Он спрашивал, не приходил и не звонил ли кто-нибудь. Я ответила, что в доме Пэйнов твоя социальная активность ограничивается набором номера по телефону, чтобы узнать, который час. Он сказал: да, смешно.
Если его нашли феды, то и Гай Банистер может найти. Все, что известно федам, может разузнать и Банистер. Ветер распотрошил воскресную газету, и мимо пролетали отдельные листы. Он затормозил и уставился в ветровое стекло.
– Давай-ка еще разок задним ходом, – мягко сказала Рут.
В «Утренних новостях» он видел что-то о поездке Дж. Ф.К. в Даллас. Будет обед в его честь. 21 или 22 ноября. Он пробежал глазами статью. Едва скользнул взглядом по поверхности слов. Стоял ясный прохладный день. Он увидел, как с дорожки медленно съезжает тележка для покупок.
Когда человек из ФБР пришел во второй раз, Марина выскользнула из дома. Она ходила вокруг машины, пытаясь понять, что это за марка. Ей не удалось прочесть выпуклые металлические буквы, но она запомнила номер, как велел Ли, и, вернувшись домой, записала его на клочке бумаги. Одной цифрой ошиблась.
На машинке Рут Пэйн Ли напечатал письмо в советское посольство в Вашингтоне. Пришлось перепечатывать несколько раз, и с конвертом тоже оказалось непросто – он перепутал адрес отправителя и получателя, пропустил цифры и целые слова. Но зато вышло солидно – четкие убедительные фразы, от руки бы так никогда не получилось. Он жаловался на пресловутое ФБР. Между строк постарался дать понять, что его знает КГБ. Спрашивал насчет въездных виз и объявил о рождении дочери. Пожаловался на кубинцев в Мехико.
Затем сочинил записку для федерала, который приходил, в обеденный перерыв отнес ее в местную контору ФБР, оставил дежурному и ушел. Он понял, что агента зовут Харда, и на конверте написал только это имя. Ни подписи, ни даты не оставил. В записке говорилось следующее: ему надоело, что ФБР не дает покоя его жене, и если это не прекратится, он предпримет меры. А еще – что он причислен к Новоорлеанскому отделу ФБР, у него есть официальный код, и это могут подтвердить.
По выходным Рут учила его парковаться.
Снова начались кровотечения из носа.
Он играл с малышкой Рэчел, у которой были ямочки, как и у папы. Несколько месяцев назад Дэвид Ферри говорил, что ямочки характерны для Весов.
У Николаса Брэнча есть звукозапись, сделанная в Майами за девять дней до того, как президент должен был туда прибыть. Беседу тайно записал некий Уильям Сомерсетт, информатор из полиции. Говорит он с Джозефом Э. Милтиром, членом Конгресса свободы и Совета белых граждан Атланты.
СОМЕРСЕТТ: Думаю, Кеннеди приедет где-то восемнадцатого, произнести речь.
МИЛТИР: Даю голову на отрез, он много скажет о кубинцах. Здесь их предостаточно.
СОМЕРСЕТТ: Ну, в общем, да, у него тысяча телохранителей. Можешь не беспокоиться.
МИЛТИР: Чем больше охраны, тем проще до него добраться.
СОМЕРСЕТТ: Ну а как бы ты, например, добрался?
МИЛТИР: Из офисного здания, с мощной винтовкой. Кеннеди знает, что он заметный человек.
СОМЕРСЕТТ: Его что, действительно собираются убить?
МИЛТИР: Нуда, над этим работают. Но отсчет еще не начат. Так что может случиться в любой момент. Когда пошел отсчет, на тебя могут навалиться, когда все экспромтом – нет. Отсчет годится для операции, которая готовилась долго и тщательно. В случае импровизации все может произойти в любой момент.
СОМЕРСЕТТ: Господи, если этого Кеннеди пристрелят, нам придется понимать, где мы. Если они это сделают, тут так затрясет.
МИЛТИР: Они ни перед чем не остановятся. Если такое случится, они отыщут кого-нибудь в считанные часы. Просто чтобы отделаться от публики.
Когда в Секретной службе прослушали запись, то убедили людей президента отменить кортеж в Майами. Кеннеди прилетел в центр города на вертолете и в отеле побеседовал с журналистами.
У Брэнча на этот счет есть две версии.
Первая версия. Ти-Джей Мэкки выдал информацию о за. говоре либо напрямую Милтиру, либо кому-то из его окружения. Установлено, что у Мэкки были связи с отделом разведки полиции Майами, и, он вероятно, знал, что Милтир находится под наблюдением. Известно, что Милтир, шестидесятидвухлетний уроженец штата Джорджия, был ярым противником расовой интеграции.
Вторая версия. О заговоре в Майами Милтиру рассказал, Гай Банистер, тем самым невольно провалив операцию.
(Секретная служба не переслала эту запись агентам, обеспечивающим безопасность президента в Далласе. После убийства ФБР символически допросило Милтира.)
У Брэнча есть также версия насчет двойников Освальда, которые действовали около двух месяцев преимущественно в Далласе и его окрестностях, а также в других городах Техаса. Он считает, что Мэкки разработал этот план главным образом для того, чтобы дать работу людям из «Альфы-66», чтобы они глубоко увязли в системе жестких приготовлений и не смогли приспособиться, когда при первом дуновении ветра «фасад Майами» сложится, подобно карточному домику Джозеф Милтир говорил о разнице между подготовкой и импровизацией. Мэкки хотел удостовериться, что «Альфа» будет придерживаться жесткого плана. Сам же собирался импровизировать.
Операция с двойниками проводилась грубо. Некто похожий на Освальда заходил в демонстрационный зал автомобилей, заявлял, что он Ли Освальд, что скоро получит богатое наследство, совершал пробную поездку на «комете» с большой скоростью и упоминал, что возвращается в Россию. Некто, назвавший себя Освальдом, приходил к оружейному мастеру и просил приделать к винтовке оптический прицел. Некто похожий на Освальда заходил в тир шесть раз за тринадцать дней и нарочно стрелял по чужим мишеням.
Все эти события произошли в тот период, когда настоящий Освальд находился в другом месте.
Чем дальше, тем больше Николасу Брэнчу кажется, что «Ли X.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74