История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Нужно очистить позицию номер один.
– Иными словами, обустроить все так, что наверху оказывается человек, который ловит суть и меняет эту политику.
– Отруби голову, и хвост перестанет вилять.
Дэвиду Ферри нравилась эта пословица. Нравилось растворяться в чужой силе. Мощная сила, подобная силе Кармине, вводила в состояние обостренного восприятия. Этот человек походил на сказочного колдуна, способного одним взглядом, одним словом изменить твою жизнь. Ферри в свое время разработал теологическую теорию, основанную на воинствующем антикоммунизме. Когда-то был мастером гипноза. Изучал языки, политологию, хорошо знал различные заболевания, имел официальное подтверждение пилотских навыков. И все это меркло в присутствии Кармине Латты и подобных людей.
Кармине держал боевой отряд адвокатов, имел на руках миллионы, чтобы противостоять бесконечным нападкам правительства. Его люди разрабатывали планы конспирации, помехи для правосудия, лжесвидетельства, тысячи утомительных деталей. Ферри проводил для Кармине исследования о налоговых льготах. Государственные чиновники и президенты банков подавали личные судебные иски в его пользу. Кармине с мальчиками – крупнейшее предприятие государства. Ему принадлежали финансовые компании, бензозаправки, агентства по грузоперевозке, таксопарки, бары, рестораны, строительные бригады. Специальный человек отстирывал в жидкости для мытья посуды его карманные деньги, чтобы убить микробов.
Теперь Ферри шел за Тони Асториной по коридору, с обеих сторон которого располагались скромные спальни. На полу в последней комнате стояла высокая холщовая сумка, сверху зашнурованная. Ферри заметил квадратные выпуклости от денежных пачек. Подарок от Кармине по этому случаю. Гай Банистер позаботился о том, чтобы ссыльные лидеры знали, кто поставляет наличные на их оружие и обмундирование. Это была заявка Латты на концессии под игорные заведения после того, как свергнут Кастро.
Вернувшись в гостиную, Ферри сказал:
– Я сразу заберу их на Кэмп-стрит, Кармине. Они будут счастливы и признательны. Все движение.
– Мы все с нетерпением ждем решающего дня, – ласково проговорил Кармине. – Мы хотим лишь вернуть то, что принадлежало нам.
Ферри считал, что этот человек гениален. Кармине родился в середине восьмидесятых годов девятнадцатого века, отец его был итальянцем, а мать персиянкой. Родился он на море, под знаком Тельца. Сильное сочетание элементов. Ферри обожал Тельцов. Они щедрые, стойкие и терпимые люди. одаренные правители.
Он отнес брезентовый мешок в машину. Помахал рукой мальчикам и вырулил на главную дорогу. Астрология – язык ночного неба, расположения звезд, истина на границе человеческого разумения.
Раймо свернул синюю бандану и повязал ее на шею своей немецкой овчарке. Вонючая жара. У него была комната в маленьком оштукатуренном доме, ощетинившемся телевизионными антеннами. Неподалеку от того каменного дома на Северо-западной 7-й улице, где, обретаясь в Майами, жил Кастро, копил деньги, подыскивал сообщников для революции. Раймо погладил пса по голове, шепнул что-то в шелковистое ухо. Потом пристегнул поводок и спустился вслед за овчаркой по лестнице.
Он пошел на юг, к Калле-Очо, главной улице Маленькой Гаваны. Собаки кидались к заборам, чтобы облаять Капитана. Множество собак-убийц, множество автомобилей с декоративными фигурками на радиаторе, которые только и стоило бы сохранить. Старые машины утопают в гудроне. Собаки мечутся вдоль заборов и брешут в слепящей жаре. А Капитан плетется вперед, старый и невозмутимый.
Раймо повернул налево на Калле-Очо. Миновал ювелирные лавки. В окне каждой булочной красовался розово-белый свадебный торт. В маленьком скверике толпилась сотня картежников и доминошников. Времени еще предостаточно. Он купил фруктов, потом стал останавливаться раз в полквартала и заговаривать с кем попало. Улица переполнена людьми. Мужчины стояли группами, женщины сновали от магазина к магазину. Как, черт побери, распознать среди этих сплошных кубинцев, кто шпионит на Фиделя?
Чуть дальше по Флэглер-стрит мимо коренастых пальм вразвалку шел Уэйн Элко. Его ботинки парашютиста покрылись белыми пятнами от соленой воды, и он подумывал, не остановиться ли выпить пивка. Неумная мысль, Уэйн. Он уже почти две недели колесил по Флориде в поисках Ти-Джея. Проработал три дня чернорабочим и зазывалой в балагане Джерри Лепке «10 в 1». У них был ящик с мечами, лестница из мечей, пожиратель пламени, двухголовый ребенок и девушка-змея со скобками на зубах. Он позвонил дюжине своих знакомых по движению. Наконец в Майами, в магазине «шевроле» Эллиота Бернстейна он напал на след: заместитель заведующего отделом продаж оказался антикастровским активистом и разрешил ему ночевать в подержанной «импале».
Не опаздывай, Уэйн. Он прошел по Калле-Очо и увидел человека, которого искал: на условленном углу стоял Рамон Бенитес с трясущимся зверем. Он немного знал Раймо по тем давним дням, когда ссыльные отрабатывали на газонах упражнения в сомкнутом строю, и на них глазели сонные детишки.
Они пожали друг другу руки и т. д.
Уэйн про себя подумал: крутой мужик. Раймо провел его на полтора квартала к югу. Кубинские фасады сменились разновидностью американского пригорода. Солнечные оштукатуренные домики с лужайками, как на картинке. Они вошли в одноэтажный дом. В задней комнате играло радио. Они вышли через боковой вход и уселись за деревянный стол в маленьком бетонном дворике со статуей святой Барбары в центре.
– Это дом Фрэнка, – сообщил Раймо.
Волосатые руки. Один из тех упитанных типов, которых невозможно убедить обычными аргументами. Такие думают не больше чем о двух или трех вещах, о которых уже успели составить себе твердое представление. Уэйн понятия не имел, кто такой Фрэнк.
– То есть все по-прежнему бурлит, – сказал он. – Этот мой дружок, который работает в магазине «шевроле», у себя в подвале делает напалм из бензина и детского мыла. Я сплю в машине в его магазине. Я неофициальный ночной сторож.
– Ти-Джею нужно, чтобы ты просто повертелся здесь несколько дней.
– Я ищу его.
– Он занят по горло, – неубедительно объяснил Раймо. Подрагивая, пес лежал в тени.
Фрэнк Васкес появился в сопровождении жены и двух детей и принес еду. Жена и дети украдкой взглянули на гостя. Уэйн ждал, когда кто-нибудь произнесет «Mi casa es suya». Ему доставляли удовольствие подобные старосветские любезности. Но они скользнули обратно в дом, и его улыбка повисла, как тряпка на швабре.
Трое мужчин пообедали на звенящей полуденной жаре. Уэйну не удалось добиться ничего существенного от этих кубинцев. Чем более светской становилась беседа, тем очевиднее было, что затевается нечто серьезное. Трапеза была насквозь пропитана серьезностью, типично латиноамериканской важностью и тактом, и к концу Уэйн вполне убедился, что речь идет не о мелкой вылазке на кубинское побережье, которых у него и десантников из пансиона на счету было предостаточно.
Он рассказал Раймо и Фрэнку об операциях, в которых ему доводилось участвовать. Невероятная неразбериха. Шквалы, кубинские канонерки, погони полицейских катеров. Он описал, как Ти-Джей появлялся из ниоткуда – они даже не знали, из Управления он или сам по себе – и обучал их специальным приемам обращения с оружием и ночного боя. Никакая мелочь не была для них лишней.
С «Интерпеном» Уэйн по-прежнему жил в пронзительном ритме своего парашютистского прошлого. Его молодость на этом завершалась. Дело, о котором шла речь теперь, по всем признакам казалось совершенно иным. Какой-то темный мрачный план. Достаточно одного взгляда на Фрэнка Васкеса, чтобы понять это. Грустные глаза, вытянутое лицо, серьезность, ему практически не о чем говорить, кроме как о бедах, которые претерпело его семейство, – о них он повествовал сжато, как будто пересказывал документальный фильм о войне столетней давности.
Уэйна Элко вдруг озарило, что все это очень напоминает «Семерых самураев». Там свободных бойцов выбирали по одному за раз для выполнения опасной миссии. Этих вояк, изгоев общества, призывали спасти беспомощных людей от уничтожения. И они размахивали своими двуручными мечами.
Уин Эверетт сидел в своем кабинете на опустевшем кампусе Техасского женского университета. Из-за всей этой жары и света он благодарил судьбу за сумрак укромного уголка в подвале. Здесь он терпеливо работал над своей обидой, оттачивая и очищая ее. Он возвращался к ней периодически, будто к легенде времен своей молодости, золотому моменту на футбольном поле или замерзшем пруду, событию столь безупречно сложенному, что забыть о нем – все равно что потерять нечто глубоко личное.
В кабинет он приходил, когда Мэри Фрэнсис и Сюзанны не было дома. Здесь он не боялся оставаться один. Здесь можно посидеть и подумать, ища сумрачной справедливости уже в самом воспоминании о том, что с ним сделали – здесь место для того, чтобы оттачивать и очищать, для того, чтобы заострять свое чувство прошлого. Лампа дневного света гудела и мигала. Когда в комнате становилось жарко, он снимал пиджак, аккуратно складывал его вдоль, затем поперек, и мягко бросал на шкафчик.
Больше невозможно было прятаться от того факта, что Ли Освальд существует независимо от его плана.
Ти-Джею пришлось воспользоваться отмычкой в доме 4907 по Магазин-стрит в Новом Орлеане. Это стало необходимым, когда обнаружилось, что у «Гая Банистера и партнеров» нет образца почерка объекта. В папках нашелся один-единственный документ – заявление о приеме на работу, заполненное печатными буквами и не подписанное.
Ли X. Освальд реальнее реального. То, что Мэкки удалось узнать о нем во время краткого визита в его квартиру, совершенно выбило Эверетта из колеи. Он чуть не впал в суеверную панику, взглянув на воплощение собственной выдумки, на выдумку, раньше срока появившуюся в реальном мире.
Он уже знал об оружии. Мэкки подтвердил информацию об оружии. Револьвер 38-го калибра. Болтовая винтовка с оптическим прицелом.
Он уже знал о листовках. Освальд раздавал на улице листовки. В заголовке значилось: «Руки прочь от Кубы!»
Обнаружилась переписка Освальда с национальным директором комитета «Справедливость для Кубы».
Повсюду была разбросана социалистическая литература. Речи Фиделя Кастро. Буклет с цитатой из Кастро на обложке: «Революция должна быть школой освобождения мысли». Экземпляры «Активиста» и «Рабочего». Буклет «Грядущая революция в Америке». Еще один: «Идеология и революция» Жана-Поля Сартра. Книжки и брошюры на русском. Обучающие карточки с картинками и надписями кириллицей. Альбом для марок. Двенадцатистраничная рукописная тетрадь, озаглавленная «Исторический дневник».
Переписка с Социалистической Рабочей Партией.
Роман «Идиот» на русском.
Брошюра под заголовком «Преступление против Кубы». На третьей странице обложки Мэкки обнаружил напечатанный адрес: Кэмп-стрит, 544.
Призывная повестка на имя Ли X. Освальда. Призывная повестка на имя Алека Джеймса Хайдела.
Паспорт, выданный Ли X. Освальду. Свидетельство о прививке со штампом «Др. А.Дж. Хайдил». Военный билет морского пехотинца США на имя Алека Джеймса Хайдела.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74