История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Ведь именно этого они все хотят. Все эти люди, которые прячутся по углам внутри себя, за шторами, в норах. Новая личность, более безопасная. Научите нас жить, говорят они, жить кем-то другим.
Прибыли результаты проверки: удовлетворительным оказался только анализ мочи. Освальд эмоционально неустойчив. Склонен к эксцентричному поведению. Страдает определенной формой дислексии, потерей способности читать. Набрал приличный балл по физике и низкий по большинству остальных предметов. Результаты детектора лжи довольно хаотичны, но так почти всегда и бывает. Неубедительно в связи с многими факторами. Возможно, мальчик был напуган.
Простой случай – отправить его домой. Только вот у Алика квота. Он обязан завербовать определенное число агентов, выведать ценную информацию (или выдумать ее). Решающими были сведения об «У-2», которым Алик не вполне доверял. Двадцать пять километров? Двадцать семь с половиной километров? Так высоко не летают. Если подняться на двадцать семь километров, можно увидеть души праведников с нимбами. О метеосамолете Освальда допрашивали офицеры ГРУ, военной разведки, и они никак официально не отозвались о полученной информации. Что они могли сказать? Если парнишка плохо читает, может, он точно так же плохо считает?
Алик сел в изогнутое кресло.
Масса опасностей связана с тощей фигурой этого Ли X. Освальда, невинного юнца, который забрел в периферийные участки Центра и заставил задуматься серьезных людей. Отслеживают ли американцы его передвижения? Отдали бы они его в наши лапы, если бы полагали, что ему известно нечто важное? Ацуги – ключевая база. У нас есть отчеты Ханны Браунфельс, выуженные из документов Седьмого департамента (Япония, Индия и т. д.) Первого Главного управления. В каком-то смысле мы и так уже далеко зашли с этим мальчишкой, открыли ему слишком многие из наших методов. Несмотря на тесты и беседы, возможно, мы знаем о нем меньше, чем он о нас. Где-нибудь в Пентагоне ждут не дождутся, когда можно будет поковыряться у него в мозгах.
Алику платили за то, чтобы он сводил себя с ума.
Проверка выявила одно – Освальд не из того теста, из которого лепят агентов. Для этого нужно самообладание и выносливость, сила воли. А этот парень играет в пинг-понг у себя в голове. Но Алику он нравится, нужно организовать для него что-нибудь пристойное. Главное – подальше от Москвы. Там, где нет западных журналистов, нет возможности использовать его для пропаганды. Обеспечить ему уютную квартиру, хорошо оплачиваемую работу, приличную дотацию от Красного Креста – стимулы, чтобы остаться в этой стране. У Алика были все основания полагать, что Ли X. Освальд в конце концов получит советское гражданство, станет убежденным марксистом и довольным работником, будет ходить на лекции и групповую физкультуру, встроится в систему, найдет свое место в истории или в географии – в общем, то, что искал. Подлинный Освальдович.
Однако Алик рекомендовал бы какое-то время продолжать наблюдение, куда бы парня ни отправили.
Ли точно не помнил, видел ли уже этого чиновника. Их было так много, все в одинаковых темных костюмах.
Чиновник сказал, что его запрос о советском гражданстве еще не рассматривался. Вместо этого ему выдали удостоверение личности, не имеющей гражданства, за номером 311479. В любом случае, бумажка оказалась довольно красивой.
Чиновник сообщил, что его отправляют в Минск. Он произнес название города с оглушительной четкостью, будто У него болели зубы.
– Это в Сибири? – отпустил шутку Освальд.
Чиновник рассмеялся, пожал американцу руку, затем крепко хлопнул его между лопатками и выпроводил наружу, в снегопад.
На следующий день Красный Крест выдал Освальду пять тысяч рублей, что едва не сразило его наповал.
Еще днем позже свежевыбритый Ли X. Освальд отправился на поезде в свой Минск. В семи часах езды от Москвы ему удалось минут двадцать поспать на деревянной полке, на матрасе и подушке. Потом он съел пирожок с мясом и выпил чаю, и ему показалось, что в жизни не ел ничего вкуснее. За окнами поезда в русских сумерках простирались безмолвные заснеженные леса.
2 июля
Дэвид Ферри ехал на «рамблере» к югу мимо химических заводов, где излишки газа выгорали красным и желтым пламенем. Чуть поодаль заметил лачуги сборщиков устриц, торчащие на сваях над болотной травой. Он направлялся в местечко под названием Уэйдинг-Пойнт, загородную дачу Кармине Латты. Он проехал мимо знака «тупик», мимо «посторонним вход воспрещен», помахал рукой трем мужчинам, что совещались на лужайке, затем свернул на грунтовую дорожку. В Уэйдинг-Пойнте люди все время совещались. Ферри каждый раз наблюдал, как они толпятся у входных дверей или сидят в машине на дорожке, изрытой колеями: четверо крупных мужиков теснятся б «фольксвагене» чьего-то племянника, поглощенные серьезным разговором.
Сгорбленные спины, повторяющиеся жесты, стиснутые челюсти и застывшие взгляды, сама структура группы, некий дух исключительности, тела наклонены к центру круга.
Ферри умел распознать гештальт серьезного разговора. Когда-то он заочно учился психологии у итальянских специалистов. Это было задолго до того, как «Восточные Авиалинии» уволили его за моральное разложение и лживые утверждения о медицинском образовании. Как будто диплом помогает разрешить загадку Товарища Рака. Они навсегда отобрали у него форму.
Он ехал к старому домику в заболоченной пойме, где Кармине и его мальчики любили отдыхать. Во дворе четверо парней жарили козла на вертеле. Ветхость домишки не попадала под определение деревенского шарма, под крышей лепились ласточкины гнезда. Ферри поставил машину в тени и вошел в дом. Седовласый мужчина с ясными глазами, жилистый, древний, сидел на диване со стаканом в руке. Дряхлый, лицо рябое, искаженный и вороватый взгляд герцога с портрета. Порой в его присутствии Ферри переживал благоговейный трепет такой силы, что становился частью сознания этого человека и воспринимал мир, комнату, движущую силу власти так, как их воспринимал Кармине Латта.
Кармине владел игровыми автоматами. У Кармине были проститутки везде, до самого Боссиер-Сити, где можно подцепить дурную болезнь, просто прислонившись к фонарному столбу. Ему принадлежали казино, тотализаторы, наркобизнес. До прихода Кастро к власти он владел третью всех наркотиков Кубы. Теперь у него имелся флот по ловле креветок, поставляющий продукцию из Центральной Америки. Бизнес в целом приносил ему миллиард долларов в год. Кармине владел мотелями, банками, музыкальными автоматами, торговыми автоматами, судоверфями, месторождениями нефти, экскурсионными автобусами. На скачках государственные чиновники потягивали лимонный коктейль с бурбоном в его ложе. А началось с того, что он вложил полмиллиона наличных в предвыборную кампанию Никсона в сентябре 1960 года. Как называли мальчики, «неслабый конвертик».
– Мой друг Дэвид У. Ферри. «У.» от чего сокращение?
– Упьюсь вусмерть, – ответил Ферри.
Кармине засмеялся и указал на шкафчик с напитками. В комнате находился еще один человек, Тони Асторина, водитель и телохранитель, иногда и курьер. Почему-то его прозвали Тони Толкач. Они с Кармине предавались мрачным воспоминаниям о генеральном прокуроре. Роберт Кеннеди превращался в навязчивую тему для обсуждения, стоило Кармине где-нибудь задержаться на десять минут. Кармине имел против него зуб. Ферри видел, как в его глазах вспыхивает злость на Бобби Кеннеди, решительная, отточенная, тщательно продуманная ярость, будто худощавое лицо старика несло в себе некую утонченную тайну, последний суровый расчет.
– Так я о чем говорю, – произнес Асторина, – вся эта история тянется еще с Кубы. Посмотри, что творится теперь, это Министерство юстиции, этот постоянный нажим… Если бы мальчики в тот раз убрали Кастро, все пошло бы совсем по-другому.
– Это справедливо лишь наполовину, – ответил Кармине. – Если вернуть Кубу, мы получим свободу действий. В чем ценность Кубы – с ее помощью можно ослабить нажим на материке. Но дело в том, что на Кастро все смотрели сквозь пальцы. Не слишком-то мы выкладывались.
Все трое рассмеялись.
– Убрать Кастро было мечтой ЦРУ, не более. Мальчики во Флориде просто водили их за нос. Они следили за тем, чтобы прокуроры не придрались. В любой момент могли заявить, что служат своей стране. И это срабатывало. ЦРУ всегда прикрывало их.
– Что я и говорю. Все началось с Кубы.
– Ну хорошо. Но мы же реалисты. Мы не устраиваем фокусов с зеркалами и фальшивым дном. Это не в нашем духе.
Ферри не удивлялся, что они обсуждают столь деликатные темы в его присутствии. Он проводил для Кармине исследования в законодательной области и многое знал о его вкладах и операциях. А также знал ответы на некоторые щекотливые вопросы.
Почему Кармине так яростно ненавидел Бобби Кеннеди, почему выходил из себя от одного лишь его трескучего бостонского выговора?
– Тогда, давным-давно, Гавана была, блядь, сущим раем. Стены казино из листового золота. Одно слово, красота. Красивые канделябры, женщины в бриллиантах и норковых палантинах. Крупье во фраках. Лакеи у дверей, и те во фраках. Двадцать пять тысяч за лицензию на казино, неслыханный грабеж, плюс двадцать процентов выручки. Батиста получает свой конвертик, и все довольны. Мы разрешали кубинцам крутить рулетку. Играли в очко и в кости. Ну и как ее, парча, блядь, шторы там. Люблю смотреть на игровой зал, где крупье во фраках. Дела шли по всему городу. И петушиные бои тебе, и хай-алай. В перерыве между скачками играешь в рулетку. Спрашивается, куда все подевалось.
– Кеннеди стоило все там взорвать, когда была возможность.
– Взорвешь Кубу – русские тут как тут.
– У меня наготове резиновые простыни. И консервов хватит на целую вечность. Я совсем не против жить в убежище. Уходишь в леса и выкапываешь себе личную уборную. Канализационная система есть разновидность государства общего благосостояния. Это правительственная труба к морю. Люблю представлять, как люди независимо выкапывают себе уборные в лесу, в миллионах задних дворов. Каждый отвечает за собственное дерьмо.
Кармине на диване затрясся. Ледяные кубики в бокале звякнули. Ферри знал, что может рассмешить Кармине почти всегда, когда захочет. Он угадывал нужный момент, чувствовал, с какой стороны подойти. Просто потому, что он так же воспринимал мир.
– Хочу сказать еще вот что, – произнес Тони. – Я так или иначе против президента ничего не имею. Но эта крыса, стукач Бобби, зарывается. Хрен бы с ним – у них своя работа, у нас своя. Но он выставляет все так, будто у него тут личный интерес. Он перегибает палку.
– Они оба перегибают палку, – ответил Кармине. – Президент зашел слишком далеко, когда пустил слух, будто хочет смерти Кастро. И вот еще что…
– Что?
– Хочу напомнить об одной мелочи, которую всегда нужно иметь в виду. Если кто-то создает тебе проблемы, снова, снова и снова, если кто-нибудь с амбициями пытается залезть на чужую территорию, нужно думать в первую очередь о верхушке.
– Иными словами, действовать на высших уровнях.
– Оттуда и начинается сыр-бор.
– Иными словами, идти в обход.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74