История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Назови хоть одну вещь, которую ты сумел бы сделать. Смог бы ты изготовить обыкновенную спичку, а потом добыть огонь, чиркнув ею о камень? Мы считаем себя такими великими, такими современными. Полеты на Луну, искусственное сердце. А что если произойдет искривление времени и ты столкнешься лицом к лицу с древними греками? Греки придумали тригонометрию. Они производили вскрытия и препарировали трупы. Что бы ты смог рассказать древнему греку, не услышав от него в ответ «эка невидаль»? Смог бы ты объяснить ему, что такое атом? Атом – греческое слово. Греки знали, что самые значительные явления, происходящие во вселенной, скрыты от взора. Что взору человека не доступны ни волны материи, ни излучение, ни бесконечно малые частицы.
– Но мы ведь хорошо устроились.
– Мы сидим в огромном допотопном сарае. Нас словно отправили в прошлое.
– Здесь тепло, светло.
– Как в каменном веке. У них тоже было тепло и светло. У них был огонь. С помощью трения они высекали искры из кремня. Увидев кремень среди обыкновенных камней, ты смог бы его распознать? Если бы человек каменного века спросил тебя, что такое нуклеотид, смог бы ты ему это растолковать? Как делается копирка? Что такое стекло? Если бы завтра ты проснулся в средних веках, а там бы свирепствовала эпидемия, каким образом ты сумел бы ее прекратить, зная то, что знаешь о прогрессе в фармакологии и о течении болезней? Вот-вот наступит двадцать первый век, ты прочел сотни книг и журналов, посмотрел не меньше сотни телепередач о естественных науках и медицине. Смог бы ты дать тем людям один ключевой совет, который, возможно, спас бы полтора миллиона жизней?
– Я посоветовал бы им кипятить воду.
– Так я и знал! А почему не мыть за ушами? От этого примерно столько же проку.
– И все-таки, по-моему, мы устроились неплохо. Все случилось внезапно. А у нас есть продукты, есть радиоприемники.
– А что такое радио? Каков принцип действия приемника? Ну-ка, объясни. Вот ты сидишь в центре, а вокруг – эти люди. Они пользуются каменными орудиями. Питаются подножным кормом. Объясни, что такое радио.
– Тут нет ничего таинственного. Мощные передатчики испускают сигналы. Те перемешаются по воздуху, и их ловят при помощи приемников.
– Перемещаются по воздуху. Как птицы, что ли? Скажи еще, что они волшебные. Перемещаются по воздуху на волшебных волнах. Что же такое нуклеотид? Не знаешь, да? А ведь нуклеотиды – это кирпичики, строительный материал жизни. Что пользы в знаниях, если они без толку носятся в воздухе? Переходят из компьютера в компьютер. Ежедневно, ежесекундно меняются и накапливаются. Но в сущности никто ничего не знает.
– Ну, ты-то кое-что знаешь. Знаешь что-то про ниодин «Д». Я видел тебя с теми людьми.
– Это был просто заскок. Такого больше не повторится, – сказал Генрих.
Он снова принялся за чтение. Я решил подышать воздухом. Снаружи, вокруг костров, разведенных в пятидесятипятигаллоновых металлических бочках, стояли группки людей. В открытом с одного боку автофургоне продавались безалкогольные напитки и бутерброды. Неподалеку стояли школьные автобусы, мотоциклы, небольшие санитарные фургончики. Я немного прогулялся. Одни спали в машинах, другие ставили палатки. Лес медленно обшаривали лучи света, а в ответ слышались звуки, тихие голоса. Я прошел мимо машины, битком набитой проститутками из Айрон-Сити. Внутри горел свет, в окошках виднелись лица женщин. Безразличные крашеные блондинки с двойными подбородками, похожие на кассирш из супермаркета. Со стороны водительского места к двери прислонился человек – он что-то говорил в приоткрытое окошко, выдыхая пар, белевший в темноте. По радио сказали: «Соответственно упал спрос на свинину, что вызвало понижение цен на данном рынке».
В человеке, разговаривавшем с проститутками, я узнал Марри Джея Зискинда. Я подошел и, дождавшись, когда он договорит, обратился к нему. Он снял правую перчатку – пожать мне руку. Стекло в машине поднялось.
– Я думал, что на каникулы вы уехали в Нью-Йорк.
– Я вернулся пораньше, чтобы посмотреть съемки автокатастроф. Альфонс устроил неделю просмотров, чтобы помочь мне подготовиться к семинару. Я ехал в город на автобусе из аэропорта Айрон-Сити, и тут зазвучали сирены. Водителю в общем-то ничего не оставалось, как следом за всеми машинами направиться сюда.
– Где вы ночуете?
– Всех пассажиров автобуса разместили в одной из надворных построек. До меня дошел слух о накрашенных женщинах, я отправился на разведку. На одной под пальто – вечерний леопардовый костюм. Она мне показала. Другая говорит, что у нее в промежности отстегивающийся гульфик. Как по-вашему, что она имеет в виду? Меня все же беспокоят все эти вспышки модных заболеваний. Я всегда ношу с собой сверхпрочный рифленый презерватив. Безразмерный. Но у меня такое ощущение, что он плохо предохраняет от нынешнего смышленого и легко приспособляющегося вируса.
– Похоже, работы у женщин немного, – сказал я.
– Думаю, эта катастрофа не из тех, что приводят к половой распущенности. Быть может, в конце концов сюда и прокрадутся двое-трое мужиков, но шумной, разнузданной толпы здесь не предвидится – по крайней мере, сегодня ночью.
– Наверное, людям нужно некоторое время, чтобы пройти определенные стадии.
– Это очевидно, – сказал Марри.
Я сообщил ему, что провел две с половиной минуты под ядовитым облаком, потом вкратце пересказал свою беседу с парнем с нашивкой «УСВАК».
– Когда я вдохнул немного ниодина, в мой организм проникла смерть. Теперь это подтверждено официально, компьютерными данными. Смерть у меня внутри. Вопрос лишь в том, смогу ли я ее пережить. Ей тоже отмерен свой срок. Тридцать лет. Даже если мне не суждено умереть по этой причине, я могу погибнуть в авиационной катастрофе, а ниодин «Д» будет жить не тужить и после того, как похоронят мои останки.
– Таково основное свойство современной смерти, – сказал Марри. – Она существует независимо от нас. Растут ее масштабы и престиж. Такого размаха, как сейчас, она еще никогда не достигала. Мы ее беспристрастно изучаем, умеем ее предсказывать, прослеживать ее путь в организме. Умеем делать ее снимки в поперечном разрезе, записывать на пленку ее толчки и колебания. Никогда еще мы не были к ней так близки, так хорошо знакомы с ее природой и повадками. Мы прекрасно знаем, что она собой представляет. Однако она продолжает распространяться, достигает все большей широты охвата, находит новые лазейки, новые пути и средства. Чем больше мы узнаём, тем шире она распространяется. Быть может, это некий закон физики? Каждому успеху науки противостоит новая разновидность смерти, новая особенность. Смерть приспосабливается к обстоятельствам, как вирус. Это что, закон природы? Или дело просто в моем личном суеверии? Я чувствую, что мертвые ближе к нам, чем когда-либо. Чувствую, что мы обитаем в одном мире с мертвецами. Вспомните Лао-цзы: «Не существует разницы между живыми и мертвыми. Они представляют собой единое жизненное начало». Он сказал это за шестьсот лет до Рождества Христова. И это до сих пор соответствует истине – возможно, сейчас еще больше, чем когда-либо.
Марри положил руки мне на плечи и грустно вгляделся в мое лицо. Самыми простыми словами он выразил то, как огорчен происшедшим. Он заговорил о вероятности компьютерной ошибки. Компьютеры иногда ошибаются, сказал он. Причиной ошибки могут стать помехи от ковра, заряженного статическим электричеством. Какая-нибудь ниточка или волосок в электрической цепи. Марри в это не верил – да и я, впрочем, тоже. Но говорил он убедительно, и в глазах его отражалось нескрываемое душевное волнение, искреннее и глубокое сочувствие. Как ни странно, от этого мне стало немного легче. Марри оказался на высоте положения: его сострадание, огорчение и печаль явно были непритворными. Благодаря этому дурная весть показалась мне не такой удручающей.
– Лет с двадцати я этого боюсь, испытываю необъяснимый страх. И вот мои опасения оправдались. Я чувствую, что запутался, чувствую, как глубоко увяз. Неудивительно, что все это называется воздушнотоксическим явлением. Это и вправду важное явление, целое событие. Оно ознаменовало конец тихой, нормальной жизни. И это только начало. Поживем – увидим.
Ведущий беседы с радиослушателями сказал: «Вы в прямом эфире». В бочках из-под солярки горели костры. Продавец бутербродов закрыл свой фургон.
– У кого-нибудь в вашей семье были приступы дежа-вю?
– У жены и дочери.
– Насчет дежа-вю существует одна теория.
– Ничего не желаю слышать.
– Почему мы считаем, что все это уже когда-то происходило? Ответ прост. Это и вправду происходило – в нашем представлении, как картина будущего. Поскольку это предвидение является сверхчувственным, полученные данные не укладываются в нашем сознании – такова уж его структура на данный момент. По существу, это сверхъестественное явление. Мы предугадываем будущее, но еще не научились обрабатывать собранные сведения. Поэтому они остаются скрытыми до тех пор, пока предвидение не сбывается, пока предугаданные события не происходят прямо у нас на глазах. И тогда нам ничто не мешает вспомнить его, увидеть в нем нечто давно знакомое.
– Почему же сейчас эти приступы бывают у столь многих людей?
– Потому что в воздухе носится смерть, – тихо сказал Марри. – Она воскрешает в памяти забытые факты. Приближает нас к вещам, о которых нам самим пока ничего не известно. Большинство из нас уже, вероятно, предвидят собственную смерть, но еще не способны осознать это предвидение. Быть может, когда мы умрем, первыми нашими словами будут такие: «Это чувство мне знакомо. Я и раньше бывал в подобных переделках».
Он снова положил руки мне на плечи и с еще более глубокой, щемящей грустью внимательно посмотрел на меня. Мы услышали, как проститутки кого-то окликнули.
– Я бы хотел потерять интерес к себе, – сказал я ему. – Есть надежда, что это произойдет?
– Никакой. Пытались люди и получше.
– Наверно, вы правы.
– Это же очевидно.
– Жаль, здесь нечем заняться. Хорошо бы как-нибудь отвлечься от этой проблемы.
– Займитесь вплотную вашим Гитлером, – сказал он.
Я посмотрел на него. Как много ему известно?
Окошко машины приоткрылось. Одна из женщин сказала Марри:
– Ладно, согласна за двадцать пять.
– А вы договорились со своим представителем? – спросил он.
Она полностью опустила стекло и тупо уставилась на Марри. В этот момент она походила на ошарашенную тетку с бигуди в волосах, которую показывают в вечерних новостях, потому что ее дом погребен под грязевым потоком.
– Вы знаете, кого я имею в виду, – сказал Марри. – Парня, который заботится об удовлетворении ваших духовных запросов в обмен на сто процентов вашего заработка. Парня, которому вы доверяете зверски избивать вас за плохое поведение.
– Бобби? Он остался в Айрон-Сити – всё подальше от облака. Не любит он снимать штаны без крайней нужды.
Женщины рассмеялись, шесть голов затряслись. То был смех посвященных, призванный доказать, что эти особы связаны друг с другом привычками, истинное значение которых почти недоступно пониманию прочих людей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58