История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

 

Стефана» была к тому же пожалована папой Сильвестром II вместе с императором Оттоном III), других примеров подобного рода мы не можем назвать. Чаще всего королевские титулы жаловались папой или присваивались собственной властью. Прерогатива основывать университеты тоже не являлась сугубо императорской. Университеты основывали все, кто имел для этого надлежащие возможности – папы, короли, а позже даже свободные города. Легитимация незаконнорожденных (внебрачных или рожденных от не признанного законным брака) детей, в частности для того, чтобы сделать их правоспособными занимать престол, тоже являлась папской прерогативой.
Итак, концепция «Священной Римской империи» как мирового христианско-католического государства не имеет достаточного исторического обоснования. Были только притязания на мировое господство. Но подобные притязания выдвигаются нередко, как свидетельствуют исторические факты, и теми, кто не обладал высокими державными титулами. В иных случаях они создают прецедент для присвоения высшего титула, с помощью которого узаконивается фактическое господство. Титул «римского императора» как нельзя лучше отвечал таким целям, и историкам не следует его недооценивать.
Можно вполне согласиться с теми историками зибелевского направления, которые утверждают, что идея «Священной Римской империи» не вытекала из внутренних потребностей германского государства X-XI вв. Ни для политического сплочения Германии, ни для завершения оттоновской епископальной системы, ни для форсирования христианизации славянского Востока не требовалось установления господства над Италией и Римом и приобретения императорского титула. Все это с неменьшим успехом могло быть достигнуто и без создания империи. Императорский титул не служил средством внутригерманской политики, а лишь увенчивал достигнутые успехи и был заявкой на мировое господство. Но столь же несомненно, что императорский титул обеспечил германскому королю значительные временные преимущества. Поставленный в зависимость от императора папский престол стал на время орудием мировой и отчасти внутригерманской политики. Однако вскоре все обернулось против императора. Эмансипация папства во второй половине XI в. нанесла сокрушительный удар по мировым притязаниям империи. Папство, блокировавшееся в борьбе против императоров с сепаратистски настроенными князьями Германии, помогло последним подорвать положение королевской власти в стране. Таким образом, в итоге императоры не только не достигли «мирового господства», но и потеряли власть в собственном королевстве.
Тысячелетний юбилей «Священной Римской империи», широко отмечавшийся в научных и политических кругах ФРГ в феврале 1962 г., дал повод к новому обсуждению и новым оценкам фактов, связанных с этим событием. Историки снова обращаются к вечно спорным вопросам, что дали и чего стоили итальянская политика и «Священная Римская империя» немецкому народу. В ответах на эти вопросы повторяется многое из того, что не раз уже говорилось в ходе столетних дискуссий. Но появились некоторые новые мотивы, в которых можно заметить не просто «дань моде», но и определенную устойчивую тенденцию. Это прежде всего настойчивое подчеркивание «всемирно го служения» империи. Эта империя якобы не столько нужна была немцам, сколько всей Западной Европе, поскольку она выражала ее религиозно-политическое единство. Из этого напрашивается «логичный вывод», что и в наше время западноевропейские народы нуждаются в чем-то подобном для закрепления «атлантического единства». «Священная империя» могла бы послужить в этом смысле подходящей исторической моделью. Выходит, что понесенные в средние века немцами жертвы вполне окупаются теми политическими приобретениями, которыми пользуются западноевропейские народы и в настоящее время. Так выглядит новое оправдание агрессивной политики «Первой империи». Однако проблема «исторических издержек» итальянской политики германских королей этим не снимается. В историографической работе В. Шмидта снова поднимается вопрос о том, чего стоила и во что обошлась Германии итальянская политика. Повторяя неоднократно высказывавшееся мнение, что Оттон I еще до коронации в Риме обеспечил себе гегемонию победой на Лехе (955), он подчеркивает значение императорского достоинства для установления политического верховенства германского короля в Центральной Европе, в частности среди западных славян. По мнению В. Шмидта, императорский титул и римские правовые традиции сказались положительно на внутреннем положении германского государства, в частности они способствовали утверждению принципа неделимости (на уделы) государства. Автор отмечает значительное усиление политических связей между Германией и Италией в рамках «Священной Римской империи» и некоторое влияние Германии на Италию: был создан аппарат управления Италией, комплектовавшийся большей частью из немцев; нередко немцы ставились на епископские должности. По мнению Шмидта, императоры больше обращали внимания на управление Италией, чем Германией. В то время как для Германии в течение Х-ХII вв. издано всего несколько законов, для Италии издавались разнообразные законодательные акты, в частности по ленным делам. (Заметим, что Шмидт только отчасти прав: императоры не занимались в настоящем смысле слова управлением ни своим королевством, ни завоеванными ими итальянскими областями).
В. Шмидт акцентирует все же внимание не на этих «положительных» фактах, а на «издержках» итальянских походов. Длительное отсутствие германских королей в собственной стране ослабляло их власть и укрепляло партикуляристские силы, расстраивало государственное управление. Чтобы заручиться поддержкой немецких князей в итальянских походах, короли вынуждены были раздавать им разные привилегии и государственные прерогативы (регалии). Пользуясь отсутствием в стране короля, магнаты устраивали заговоры и поднимали восстания, нарушали мир. И самое большое зло, по мнению автора, проистекало от пагубного влияния итальянского климата на здоровье и жизнь германских монархов. Жертвами малярии и дизентерии стали многие короли и целые династии, как это случилось с династией основателей империи Оттонов. Всего автор насчитывает 20 подобных случаев.
Но говоря об «издержках» итальянской политики и о жертвах, понесенных Германией ради эфемерной «Священной империи», историки ФРГ не склонны делать вывода, к которому обычно приходили сторонники концепции Г. Зибеля, о том, что итальянская политика оказалась гибельной в исторических судьбах Германского государства. Наоборот, они подчеркивают ее положительное значение, и притом не столько для будущего немцев, сколько для всей западноевропейской цивилизации. Наиболее похвальным, по их мнению, был тот ее наднациональный политический универсализм, который так порицался многими историками в прошлом.
Иную оценку итальянской политики германских королей дают историки ГДР. Подвергая строгой научной критике тенденциозные построения националистической и проатлантической историографии, они показывают истинную историческую сущность этой политики, направленной отнюдь не на реализацию каких-то возвышенных идеалов национально-немецкого или мирового служения, а на порабощение и угнетение других европейских народов. «Научная оценка итальянской политики, – говорит Е. Мюллер-Мертенс, – должна исходить из объективного анализа существовавших в ту эпоху условий... Она неизбежно приводит к заключению, что немецкие вторжения в Италию представляли собой несправедливые захватнические войны, служившие интересам не народа, а только феодальной верхушки, что немецкое вмешательство в итальянские дела весьма отрицательно сказалось на судьбах Италии». Г. Шпромберг справедливо указывает, что «Священная Римская империя» представляла собой универсалистское средневековое государство, ничего общего не имеющее с пробуждением «национального самосознания немцев».
Из нашего краткого историографического обзора читатель может уже заключить, что при изучении истории «Священной Римской империи» возникает немало спорных вопросов. Хотя многое из того, что подвергалось дискуссии в немецкой буржуазной историографии, носит натянуто политический характер и не способствует выяснению исторической истины, тем не менее по кардинальным проблемам остается немало невыясненного, спорного. Мы не склонны говорить о «загадках» средневековой германской истории, которыми она якобы так богата. Это не загадки и не парадоксы, а своеобразные нюансы, отклонения от более или менее «типичного» хода исторического процесса. Найти объяснение своеобразному – одна из наиболее сложных и почетных задач исторического исследования.
Своеобразием государственного развития средневековой Германии было то, что как раз в то время, когда в соседних странах воцарилась феодальная раздробленность (X-XI вв.), она сохраняла относительное политическое единство и располагала превосходящей военной силой. Именно поэтому германские короли, опиравшиеся на поддержку знати, могли устраивать завоевательные походы и добиваться римской короны. Но зато в последующий период, когда в других западноевропейских странах сложилось централизованное государственное устройство, в Германии усилилась территориальная раздробленность и она потеряла свое, былое военное превосходство. Объяснить это своеобразие мы попытаемся в конце книги после ознакомления с ходом исторических событий. Здесь будет уместно остановиться на вопросе о том, к какому типу государственных образований следует отнести «Священную Римскую империю» и какую роль в ее создании играла древнеримская традиция.
Историки обычно называют эту империю, как и предшествовавшую ей каролингскую, «универсалистским государством», построенным на объединении разнородных этнических территорий. Но подобные «универсалистские» образования существовали, как известно, в разные исторические эпохи – в древности, в раннее Средневековье и в более поздние времена. Каждое такое государственное образование включало в свой состав целый ряд этнических общностей, нередко весьма разнородных. Рано или поздно эти государства распадались в результате изменений в международной обстановке или ослабления могущества самих завоевателей. Такую судьбу испытали и каролингская, и «Священная Римская империя». Обе они были увенчаны римской государственной традицией, что придавало им особый авторитет в среде других современных им государств, мелких и крупных. Поборников традиции не смущало то, что подлинная Римская империя погибла еще в X в. Они считали, что империю можно перенести во времени и пространстве (translatio imperii). Важно только, чтобы ее правитель был увенчан короной римских императоров, хранящейся в «вечном городе» Риме. Творчество шло дальше: древний Рим не единственная столица последней земной империи. Есть второй Рим (Константинополь), может появиться и третий Рим...
Хотя римская традиция и играла определенную роль в этих событиях, но не она являлась главным побудительным мотивом итальянских походов германских королей. Как мы увидим дальше, участники этих походов преследовали прежде всего грабительские, захватнические цели. Антично-христианская традиция призвана была приукрасить эти неблаговидные устремления.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37