История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

 

Его позиция резко изменилась после победы над саксами.
На Римском синоде 1075 г. Григорий VII объявил инвеституру прелатов, полученную из рук светской власти, неканонической, т. е. недействительной. Проведение в жизнь этого постановления означало потерю королем власти над епископами, на что, естественно, ни один монарх не мог согласиться. Предстояло открытое столкновение между папством и светской властью по вопросу об инвеституре. Борьба приобрела общеевропейский характер. Она охватила все страны католического мира. Но особую остроту она получила в империи, где сложилась цезарепапистская практика подчинения императором папы. Теперь папа намеревался освободиться от всякой опеки и порвать зависимость церкви от императорской власти. Главные нападки папства были направлены не столько против епископальной политики императоров в Германии, сколько против их стремления подчинить епископат в Италии. Выше уже говорилось, что главной опорой господства императоров над Италией были епископы, нередко происходившие из немецкого духовенства и получившие кафедры по милости своего монарха. Наибольшую поддержку императору оказывал ломбардский епископат, пораженный «ересью симонии». Запрет императорской инвеституры итальянским епископам подрывал господство немцев в Италии и означал развал империи. Вот почему борьба за церковную инвеституру в империи приобрела столь острые формы. В других странах Западной Европы спор между светской властью и римской курией не получил такой политической остроты.
Борьба папства с императорской властью не ограничивалась вопросами инвеституры прелатов. Григорий VII преследовал далеко идущие цели – установить верховенство римской курии над всем западнохристианским миром. В теории эти притязания были высказаны в рассмотренном выше «Диктате папы». Теперь папа начал осуществлять их на практике, пытаясь прежде всего сокрушить конкурирующую силу, заявлявшую аналогичные притязания, – «Священную Римскую империю». Эта империя не только стояла на пути папской теократии, но и подчиняла себе в известной мере папство. Григорий VII недвусмысленно заявил, что он не потерпит никакой зависимости от германского короля. Он отверг в принципе саму идею империи. В своих письмах и выступлениях папа подчеркивал, что германский король (rex Teutonicum) имеет право только на управление своей страной – Германией, и начисто отвергал его притязания на господство над Италией и другими странами, находившимися так или иначе в сфере влияния Германской империи. Он ставил германского короля в ряд с другими европейскими монархами, в том числе и с теми, над которыми пытался господствовать германский император (королями Чехии, Польши, Венгрии, Дании). Больше того, папа стремился порвать всякую ленную зависимость центральноевропейских монархов от Германии, подчинив их непосредственно курии. Особенно острое соперничество развернулось между Григорием VII и Генрихом IV за подчинение венгерского короля.
В Венгрии в то время происходила борьба за престол между двумя претендентами: Гейзой и Соломоном. Последний находился в родственных отношениях с германским королем и ориентировался на помощь Германии, изъявляя готовность подчиниться сюзеренитету Генриха IV. Несмотря на военную помощь Германии, Соломон был свергнут и на престоле укрепился Гейза, поддерживаемый папой. В своих письмах венгерскому королю Григорий VII обосновывал ленное верховенство курии над Венгрией, установленное якобы еще со времени венгерского короля Стефана, получившего корону от папы Сильвестра II. По словам папы, венгерский король не должен подчиняться никакому другому, равному по званию королю, а только римскому первосвященнику. В такой же роли защитника независимости папа выступал и в отношении польского государства, которое при Болеставе Смелом проводило совершенно независимую от империи политику. Папа покровительствовал также чешскому князю Яромиру, признавшему себя вассалом курии. Однако это не могло освободить чешского князя от верховного сюзеренитета германского короля. Следует сказать, что политика откола центрально– и восточноевропейских стран от империи и установление над ними папского сюзеренитета имела для этих стран положительное значение – она способствовала укреплению их внешнеполитического суверенитета: подчинение далекой папской курии было меньшим злом, чем зависимость от германской империи.
Политика установления папского верховенства увенчалась при Григории VII значительными успехами. Кроме указанных государств, признавших в той или иной степени верховную власть курии, в ленной зависимости от нее находились южноитальянское норманнское государство и маркграфство Тоскана. Папа безуспешно пытался установить свой сюзеренитет над Францией и Англией. Взоры Григория VII простирались и далеко на восток. Он пытался подчинить церковному и политическому верховенству римской курии православную церковь Руси и Болгарии.
В декабре 1074 г. папа планировал предпринять крестовый поход против турок-сельджуков, чтобы осуществить унию с восточной церковью. В то же время он, как и Генрих IV, пытался использовать династическую борьбу в Киеве, чтобы добиться подчинения русской церкви и установления ленного верховенства над Русью. Один из сыновей Ярослава Мудрого – Изяслав – был изгнан из Киева своими братьями. Не найдя на этот раз поддержки у польского короля Болеслава Смелого, бывшего с ним в родстве (польский король уже раз помог ему вернуть на время киевский престол), он обратился за помощью к Генриху IV (1075). Однако это не принесло пользы: дипломатическое вмешательство Генриха IV осталось безрезультатным. Тогда Изяслав послал своего сына Ярополка в Рим к папе Григорию VII. По сведениям, содержащимся в папском письме, Ярополк якобы присягнул Григорию VII как вассал, обещая за оказанную помощь в возвращении на киевский престол его отца признать Русь леном св. Петра и ввести католическое вероисповедание. Сделка, однако, не состоялась. Изяслав вскоре вернулся в Киев без папской помощи.
Борьба за инвеституру в империи, в ходе которой решался вопрос о папском или императорском верховенстве, вызвала острую литературную полемику.
Лейтмотивом всех этих споров был вопрос о суверенитете. Папство, претендовавшее на господство не только над католической церковью, но и над всеми западнохристианскими государствами, отвергало в принципе идею светского суверенитета. Официальная средневековая католическая доктрина гласила, что только та власть суверенна, которая непосредственно подчиняется богу. А поскольку такую власть представлял только папский престол (короли и императоры связывались с богом через посредство папы, который мог отлучить их от церкви и лишить тем самым сана), то обладателем неограниченного суверенитета являлся один папа. Выше уже приводилась «теоретическая» аргументация этого положения, фигурирующая в знаменитом «Диктате папы». Основой его служило учение о «двух мечах». По изречению евангелиста Луки, для управления людьми бог вручил два меча: светский и духовный. Этим обосновывалось наличие двух господствующих сил: государственной власти и «священства» (церкви) (...regnum et cacerdotium). В толковании папы Геласия (492-496) обе эти силы ставились в равное положение. Теперь учение о «двух мечах» получало новую трактовку. Сторонники папы утверждали, что духовный меч выше светского, так как он способен поражать и самих носителей светского меча – королей и императоров. Больше того, светский меч вручается монархам духовной властью при обрядах коронации и помазания на царство. Сторонники императора доказывали, ссылаясь на Геласия, что оба меча равны, а крайние генрихианцы (так называли приверженцев Генриха IV) доказывали даже, что оба меча принадлежат императору и он по своей воле вручает духовный меч епископам (практика королевской инвеституры прелатов). Для обоснования этого тезиса использовалось учение о «королевской святости», приравнивавшее монархов к священникам и ставившее их в некотором смысле выше духовных лиц. Эта сакральность придавалась ветхозаветным обрядом помазания на царство и коронацией. Но и здесь григорианцы давали решительный бой своим противникам. Выше уже приводились слова папы Григория VII о «дьявольском происхождении» светской власти. Папство признавало за королями только ту степень священства, которую им сообщали священнослужители, производившие обряд помазания на царство и возлагавшие на головы монархов корону. Причем канонистика проводила строгие различия в помазании королей и епископов. По декрету Иннокентия III от 1204 г., королей помазали священным елеем, поливаемым на плечи и руки, а епископов – хризмой, изливаемой на голову. К тому же обряд помазания королей не причислялся к семи таинствам. По учению папистов, помазанный на царство король не обладал никакой особой святостью. Обряд налагал на него только особые заботы о защите церкви.
Библейское обоснование превосходства императорской власти над папской оказывалось недостаточным. Чтобы выбраться из заколдованного круга, сторонники императора обращаются к римско-каролингской традиции и ищут обоснования своей платформы в римском праве и исторических прецедентах. Они указывают на тот очевидный факт, что империя существовала задолго до папства и что по константиновской и каролингской традиции император господствовал над церковью и ее первосвященниками. Для обоснования притязаний на господство над Италией и Римом делаются ссылки на право завоевания.
В ходе этой полемики окончательно сложилось трансперсональное представление о государственной власти, не свойственное раннесредневековому официальному мировоззрению. Сторонники папы, блокировавшиеся с княжеской оппозицией в Германии, трактовали королевскую (императорскую) власть как должность, не зависимую от личности короля. Это было теоретическим выражением того факта, что королевская власть окончательно потеряла наследственный характер и стала выборной. Напрасно сторонники Генриха IV апеллировали к римскому праву, чтобы доказать легитимный характер его монархии. Германская знать твердо держалась принципа свободного избрания. Идеолог мятежных саксонских феодалов клирик Бруно писал: «Пусть королевское достоинство не передается по наследству, как это было до сих пор, но пусть сыновья королей, если они даже вполне достойны, получают престол по избранию; если же не окажется у короля достойного наследника или его народ не захочет иметь королем, пусть народ имеет власть делать своим королем кого хочет». (Естественно, «народ» в понимании Бруно и других – это класс феодалов; более того, часто имеются в виду только князья.)
Княжеская оппозиция в Германии все более смыкалась с григорианцами, в то время как симонистское духовенство в Германии и Италии заняло сторону короля.
С 1075 г. Генрих IV начал действовать более решительно, опираясь на симонистское духовенство Германии и Ломбардии. Он назначал на церковные должности, вмешивался в религиозно-политическую борьбу в Италии, вербовал союзников для предстоящего столкновения с папой. Поворотным пунктом в отношениях папства с империей явилось послание Григория VII от 8 декабря 1075 г.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37